Елена Асеева - Сквозь Пекло

Дубыня налил в ковш горячей воды и передал его Звениславу со словами:

— Сынок, полей там ему на ногу, я знаю, ему враз легче станет. Храбр, а, ты, садись, чего всем тут свет загородил своим мощным станом, али лезай наверх, чтоб опекать там наверху нашего мальчика.

Храбр недовольно зыркнул на Дубыню и уселся на прежнее место, на нижний полок, и, покачав головой, добавил:

— Ты, больно не знаешь, что я там наверху бывать не могу, уж там больно голову печет.

— Ну, а раз не можешь, — улыбаясь, отметил Дубыня и опустился рядом. — Нечего тогда подсигивать, там есть и по-моложе… У кого голову не печет, и кто Святозара не хуже нашего опекать может.

— Может, — вмешался в толкование наследник. — Сделаем, как я предложил? Вы, останетесь, а я обернусь…

— Нет, — единожды негодующе ответили наставники и други.

— Вот же упрямые, вы… а…а…а… — проронил Святозар и вновь тягостно застонал. — Из-за вас нога и болит… потому как я…

Однако Дубыня перебив наследника на полуслове, весьма по-теплому сказал:

— Святозар, мальчик мой, мы же вроде это уже обсуждали. Чего опять об этом говорить, ты возьми и себе на наше место поставь. Да, подумай, ты бы разрешил, вот к примеру, Стояну, улететь одному? Я и вообще удивляюсь, зачем слово дал тебе и Ярилу, что выполню все, как вы скажите.

— Это потому, — возмущенно поддержал Храбр друга. — Потому что они не честно поступили. Сначала с нас слово взяли, а засим все рассказали, а вот если бы наоборот, я бы.

— Мы с отцом, — незамедлительно произнес наследник и усмехнулся. — Мы с отцом знали, как вы себя поведете. Знали, что скажите, поэтому по-умному и поступили, прежде слово с вас взяли, а уж потом все поведали. И вы должны понять, слышишь Храбр, это тебя особенно касается, потому что ты меня всю дорогу мучаешь уговорами взять тебя с собой в Пекло, но вы должны понять никто туда кроме меня не сможет войти и тем более выйти. И, будет об этом, а то и вправду, придется Храбр, тебе, и Стояну меня на руках отсюда выносить.

— И чего вы пристали к Святозару, — сердито вклинился в беседу Стоян, до этого тихо лежащий на полке. — Чего ты его Храбр мучаешь? У него и так нога болит, а ты все возьми, да возьми меня…Уж если бы он мог, он взял бы меня, правда друг мой?

— Никогда… никогда… — с дрожью в голосе отозвался Святозар. — Ни тебя, ни кого бы то ни было, я бы в Пекло не взял. Уж слишком вы мне дороги все, чтобы я мог ваши жизни подвергать опасности… А, после Беловодья, после того, как я чуть не потерял там тебя и Часлава, я бы никогда….Кого… кого, а тебя бы точно не взял. Чтобы Яронежа без отца рос…. уж я то знаю, что такое без отца расти… никто это не знает, так как знаю я…эх.

Святозар смолк, повернулся на спину и закрыл глаза, ощущая боль в ноге и слабость во всем теле. Наставники и други тоже молчали, наверно обдумывая такие горькие слова наследника. Дубыня поднялся, плеснул воды на каменку и когда та, зашипев, выпустила вверх густой, жаркий туман, подал Звениславу горячий дубовый веник, который друг тут же приложил к ноге наследника. В парилке наступила тишина, лишь было слышно, как тихо падающие на каменку с потолка капли воды шипят, и, превращаясь в пар, поднимаются вверх.

— Пятнадцать лет назад, — немного погодя сказал Святозар, и открыл глаза, поглядев на бревенчатый потолок парилки. — Старший брат моей жены, уехал в Арапайские горы. Ему тогда было двадцать лет, он хотел побывать в царстве гомозулей, хотел научиться у гомозулей ювелирному мастерству… Уехал и пропал. А, я, подумал сейчас, может он погиб, упав в те провалы в горах, про которые нам сказывал Мал.

— А, как его звали брата Любавы, — спросил Звенислав, и, принимая от Дубыни ковш с горячей водой, полил на больную ногу друга.

— Лыбедь, его звали, — ответил наследник и чуть зримо вздрогнул, от ломоты в ноге порой перемежающейся резкой болью. — Столько лет прошло… Мать его Вера, Любанька говорила, так его ждала, так ждала, все глаза проплакала, седыми волосами раньше времени обзавелась, его ожидаючи, а он может, где-то там горемыка — то и сгинул… Погиб, верно.

— Ну, может и не погиб, — глубокомысленно заметил Дубыня, и, принимая ковш от Звенислава, набрал воды и принялся поливать Стояна и Часлава. — Может, жив, женился, детьми обзавелся, да живет где.

Святозар сызнова закрыл глаза, утер рукой обильно текущий по лицу пот, и тихо застонав, добавил:

— Нет, он так не мог поступить. Он бы весточку о себе обязательно дал, потому что он хороший и добрый юноша был, а в Новыграде его ждала невеста.

— Так, — поднимаясь с полка и похлопав наследника по руке, суровым голосом молвил Храбр. — Давай Святозар слезай вниз с полка, я тебе помогу. И, ты, Стоян, тоже полезай вниз, мы выйдем, а ты поможешь наследнику обмыться… Думаю, я, хватит ему грусти тут предаваться, да и он дюже устал, я слышал, пущай обмывшись, спать идет.

Глава тринадцатая

.

Весь следующий день Святозар крепко проспал в ложе, за время, проведенное в дороге он так уморился, что перед следующей частью пути, подъемом в Арапайские горы, позволил себе хорошенько отдохнуть. Лишь к вечеру его разбудил Стоян, чтобы наследник поужинал и обсудил с приехавшими Малом и Изяславом последние не решенные вопросы о походе.

А ранним утром шестнадцатого числа, третьего зимнего месяца, сечень, наследник, наставники, други и проводники покинули город Валадар и направились к деревне Крайняя, каковая находилась на границе Восурии и лежала в Арапайских предгорьях.

Ездовая полоса до деревни ничем не отличалась от дорог, которые миновали за это время путники. Только в этих местах хвойные леса уступили место лиственным, и дорога постепенно устремлялась вверх, точно шла на подъем. Да, прочищать эту дорогу не надо было, потому как она была наезженной. Навстречу наследнику и сопровождающим его, ехали не только отдельные сани, повозки, всадники, но даже целые обозы, груженные всяким посадским товаром. До деревни Крайняя катили на лошадях, лишь Мал и Изяслав, взяли с собой сани, уложив туда все, что необходимо для похода: лыжи, теплую одежу и еду.

Святозар подъехал к саням, и, поравнявшись с сидящим на облучке Малом, кивнул головой в сторону двигающихся навстречу обозов, и спросил:

— Мал, откуда обозы идут?

— Да, наследник, из Тангортама обозы, — ответил Мал, и, негромко свистнул лошадям, которые шли так неторопливо, словно хотели и во все остановиться. — Сейчас по дороге доедим почти до деревни Крайняя, а там дорога разделится. Одна пойдет в деревню, а другая свернет вправо и направится к берегу Восточного моря прямо к Тангортаму.