Галина Романова - Тайна лорда Мортона

Мне снилось, что я падаю в бездну, и я кричал от ужаса и пытался взлететь. Но метла и ступа Берегини кружились надо мной, дразня и всякий раз уворачиваясь, едва я пытался дотянуться до них. Падение прервалось внезапно – я со всего размаха рухнул в зловонную жижу. Погрузился с головой, но тут же всплыл, отплевываясь от попавшей в рот гадости, и отчаянно забил руками и ногами, пытаясь удержаться на плаву. Правду сказать, плаваю я немногим лучше, чем летаю, по выражению брата, «До подхода спасателей продержишься!» – но тут кругом царила тьма и пустота. Спасать меня было некому. Не было видно даже берегов, и я бултыхался на месте, теряя силы.

Зловонная жижа оказалась плотнее воды. Она налипала на мои руки и ноги, висла на одежде, сковывая движения. От едкой вони у меня кружилась голова. Я тонул и боролся из последних сил...

Пока кто-то не потряс меня за плечо.

Я вскрикнул и проснулся, цепко хватаясь за чужие руки. Мне, еще в полусне, казалось, что это пришло мое спасение.

– Мортон! Мортон! – звал меня знакомый голос. От звуков этого голоса сон мигом слетел с меня.

Я сел, хлопая глазами, а потом вскочил, торопливо поправляя сбившуюся мантию, которую не снял перед тем, как лечь на неразобранную постель. Надо мной стояла дама Морана Геррейд. Взгляд грозного завуча метал молнии.

– Что это значит, Максимилиан Мортон? – прорычала она. – Почему ваши ученики болтаются по школе во время уроков? У вас сейчас должны быть занятия с седьмым курсом!

Я перевел взгляд на часы. Стрелки показывали без одной минуты пять.

– Через шестнадцать минут все равно уроки закончатся, – возразил я.

– Не дерзите, Мортон! По какому праву вы отпустили семикурсников с урока?

– Я плохо себя чувствую.

Дама Морана вгляделась в мое лицо. Я чувствовал, как горят щеки. Жара не было, но слабость была неимоверная. Видимо, завуч поняла, что со мной что-то творится, но престиж второго лица в школе не позволял ей признать свою неправоту.

– Даже если это и так, то вы должны были заранее поставить меня в известность, и я бы подумала о замене. А срывать таким образом урок... Седьмой курс в этом году сдает выпускные экзамены. Им важен каждый час занятий!.. Вы хотя бы дали им задание?

– Велел написать доклад по пропущенной теме.

Это удовлетворило даму Морану, и она кивнула, направляясь к двери.

– Немедленно посетите медпункт, – сказала она на прощание. – И если окажется, что ваша болезнь заразна, там и оставайтесь. Мне не нужны эпидемии.

Когда за нею захлопнулась дверь, я почувствовал себя лучше. В присутствии завуча я просто физически был не в состоянии не болеть. Вот уж кто мог бы стать во главе секты! И секты самой страшной в истории человечества!

Скинув верхнюю одежду – с забинтованными руками это сделать было непросто, – я растянулся на постели, намереваясь проболеть и дальше, но побыть одному мне не дали. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали:

– К вам можно?

– Вероника? – удивился я.

Девушка бочком протиснулась в дверь.

– Мне Адам сказал, что вы болеете, и я сразу поспешила к вам. А потом увидела, что от вас выходит дама Морана, и решила переждать, пока она отойдет подальше... Что она вам сказала? Опять ругалась? Вот вредина! – тараторя, Вероника прошлась по комнате, зажгла лампы, осветив беспорядок. – Я тут у вас приберусь немного?

– Не надо! – воскликнул я, натягивая одеяло до подбородка. – Ты с ума сошла! Зачем ты пришла?

Девушка уже взялась за край мантии, которую я сбросил прямо на пол:

– Мне уйти?

– Да!

Она медленно положила мантию на место, посмотрела на меня долгим взглядом и вышла. А я отвернулся к стене и почти сразу заснул.

Глава 8

На другой день, в субботу, я проснулся около полудня, вялый, но несомненно здоровый. Это я понял сразу, потому что мне очень захотелось есть.

Перед тем как спуститься в столовую, я размотал повязки на руках. Черный Вэл сказал правду – царапины уже подживали, я мог вполне уверенно двигать кистями и, направляясь в столовую, намеревался поблагодарить зелейника за чудесное лекарство.

Но в столовой Вэла не оказалось, и я после обеда стал прохаживаться по холлу, держась поближе к входу в его подвал. Я знал из расписания, что после обеда у него два факультатива по ядам и эликсирам а, значит, он должен появиться у дверей. Вэла я не дождался, зато увидел даму Морану. Завуч шла не спеша беседуя с дамой Лилитой, и я поспешил юркнуть в библиотеку, пока меня не заметили.

В субботу библиотека закрывалась безбожно рано – в четыре часа. А в воскресенье, когда большая часть учеников корпела над докладами и домашними заданиями, и вовсе не открывалась. Заведовала книгами женщина неопределенных лет, настолько незаметная, что о ней я даже сейчас ничего сказать не могу. Эдакая серая мышь в скромном свитере и больших очках впол-лица. Она либо пряталась за конторкой, либо сновала между стеллажами. Но зато ухитрялась поддерживать в библиотеке идеальный порядок. Кстати, ее так все и звали – «Серая Мышь». И она отзывалась на это имя-прозвище.

Однако хотя был только час дня, меня ждал неприятный сюрприз.

– Библиотека закрыта! – прозвучал категоричным голос, едва я переступил порог. – Приходите завтра!

– Завтра воскресенье.

– Тогда в понедельник. Или лучше во вторник. Или в среду... В общем, на днях! А сейчас все на выход! На выход, я сказала!

Я стоял на пороге, в узком проходе между стеллажами со старыми журналами и экспонатами школьной выставки. В школе имелся свой музей, посвященный истории и памятным датам, но часть экспозиции просто не умещалась в специально отведенной для этого комнате, и все малоценное перетащили сюда. Кое-что ученики успели стащить или привести в негодность – судя по пустым местам на полках, – но, насколько я знал, на подобные пакости смотрели сквозь пальцы.

Я прошел по коридору к конторке, делившей библиотеку на две неравные части. В той, где стоял я, находился читальный зал. А дальше – абонемент. Где помещалось хранилище, для меня долгое время оставалось тайной, пока я не открыл подземелья. Три четверти книжного фонда находилось под землей.

Серой Мыши за конторкой не было, но ее голос прозвучал откуда-то сверху:

– Санитарный день!

Я задрал голову – она с ловкостью обезьянки оседлала стремянку и покачивалась под потолком, протирая книги на самом верхнем ряду.

– Там написано, что санитарный – последний день месяца! – возразил я.

– Тогда день инвентаризации! – огрызнулась она. – Когда хочу, тогда и устраиваю! Уходите! Не мешайте работать!

Обычно она никогда не отказывалась помочь, и я очень удивился внезапной перемене в ее поведении.