Песнь ста миров - Цзюлу Фэйсян

Мужчина в темно-красном одеянии смерил женщину холодным взглядом и произнес:

– Думать не о чем, я выкупаю ее.

Увидев его, женщина тут же нацепила на лицо улыбку:

– Похоже, наша Цянь Цянь в самом деле хорошо вас обслужила прошлой ночью, вот только это был лишь ее первый вечер, господин… За эти годы я приложила немало усилий для ее воспитания, если вы хотите выкупить…

– Посчитай количество серебряных лянов сама и сообщи во дворец генерала Сяо.

Цянь Цянь замерла, уставившись неверящими глазами на человека перед собой. Ее благодетелем был Сяо Чэнму… Генерал дальних земель, демон с полей сражений, самый молодой главнокомандующий правящей династии.

Сяо Чэнму скользнул по ней безразличным взглядом и, взметнув рукава, резко повернулся кругом и зашагал вниз по лестнице.

Хозяйка тут же поторопила девушку:

– Чего встала?! Иди за дорогим гостем!

Цянь Цянь, оцепенело смотревшая генералу вслед, резко опомнилась и вернулась обратно в комнату за пипой, а затем торопливо побежала вслед за мужчиной.

Она не ступала за главные ворота Синей Ивы уже как пять лет, и внешний мир казался незнакомым и страшным, поэтому оставалось лишь не спускать глаз с шагавшей впереди фигуры в темном, изо всех сил пытаясь ее нагнать. Но разве Цянь Цянь могла поспеть за шагом Сяо Чэнму? Несколько поворотов спустя он пропал из виду.

На ней по-прежнему был вчерашний откровенный наряд, и люди вокруг бросали на нее странные взгляды. Цянь Цянь покрепче прижала к себе пипу так, что кончики пальцев от усилия сделались белыми, и осмотрелась по сторонам. У нее не было никого близкого, кому можно было довериться, и ни одного места, которое могло бы стать ей пристанищем. Казалось, время обратилось вспять и вернулось на пять лет назад, в ту зимнюю ночь, когда разбойники лишили ее дома и семьи и Цянь Цянь в одиночку отправилась в столицу, где отдалась в распоряжение публичного дома. Ее ужаснейшие годы…

И все же именно в то время ей довелось встретить самого ослепительного человека в своей жизни…

– Зачем ты идешь за мной? – раздался рядом холодный мужской голос. Сяо Чэнму повернул назад и вернулся к ней. – Я выкупил тебя, отныне ты свободный человек. Ступай другим путем.

Он сильно превосходил ее в росте, и в лучах утреннего солнца его фигура отбрасывала тень, от которой внутри становилось спокойно – точь-в-точь как тогда, в прошлом. Когда ее родные земли попали в руки врага и подверглись бесчинствам разбойников, именно он во главе конного войска отвоевал стены города и храбро зарубил сотни врагов. Цянь Цянь никогда не забыла бы тот силуэт верхом на коне, что видела издалека.

Люди называли его Генералом-демоном, но для Цянь Цянь он был самым доблестным божественным генералом, защищавшим родину и не позволявшим разбойникам обижать народ.

Видя, что Цянь Цянь стоит на месте и никуда не уходит, Сяо Чэнму снял мешочек с монетами и отдал ей:

– Выбери для себя иную дорогу.

Цянь Цянь покачала головой, продолжая просто смотреть на него, в глазах ее по-прежнему оставалось немало дрожи и страха. Генерал, вдруг слегка поникнув, отвел взгляд, а затем двинулся прочь:

– Как хочешь.

Она поспешила следом.

Глава 3

После того, как Цянь Цянь вместе с Сяо Чэнму вернулась в генеральский дом, ее расположили в маленьком тихом садике, и она зажила такой беззаботной жизнью, какой прежде никогда не знала, но и генерала больше не видела.

Так продолжалось до пятого месяца, когда из дворца пришла весть, что императрица собралась возвратиться в родительский дом, чтобы навестить родных, и путь держала через дом Сяо Чэнму, где женщина ожидала остановиться на ночлег. Резиденция генерала в одночасье оживилась, готовясь принять императрицу. Суматоха совсем не касалась Цянь Цянь, однако в ночь накануне приезда гостьи девушка встретила в саду Сяо Чэнму.

Расположившись в беседке, он снова пил. Какое-то время девушка постояла у цветков гибискуса, молча наблюдая за ним, но только она развернулась, чтобы пойти своей дорогой, как услышала голос Сяо Чэнму:

– Стой.

Она послушно остановилась, и тогда мужчина продолжил:

– Сыграй мне.

У Цянь Цянь не было при себе пипы. Но едва слова генерала успели застать ее врасплох, Сяо Чэнму вдруг вытащил откуда-то необходимый инструмент и положил на стол:

– Сыграй на ней.

Девушка шагнула вперед и увидела, насколько прекрасна была пипа. Глаза ее загорелись, и она бережно погладила инструмент рукой, однако, коснувшись пальцами на головке грифа слова «Сяо», застыла. Вдруг она вспомнила, как в ту ночь Сяо Чэнму прошептал ей на ухо: «Сяо Сяо».

Так вот, значит, что… Инструмент принадлежал девушке по имени Сяо Сяо. Цянь Цянь опустила взгляд и, взяв пипу в руки, заиграла. Это была все та же печальная песня, от которой душу словно разрывало на части.

Глядя на лунный свет за пределами беседки, Сяо Чэнму спокойно спросил:

– Почему ты не захотела вернуться домой?

Песня остановилась, и Цянь Цянь обмакнула палец в вино.

«У меня нет дома», – вывела она на столе.

Мужчина невозмутимо отпил вина и произнес:

– Раз так, останешься здесь в качестве моей наложницы?

Цянь Цянь замерла, а затем написала:

«Почему?»

Он взглянул на нее с пьяной улыбкой в глазах:

– Потому что выглядишь вот так. – Говоря это, он, слегка опьяневший, двинулся прочь из беседки. – Если ты согласна, то через три дня я официально введу тебя в дом.

Девушка просидела в опустевшей беседке долгое время, пока наконец-то с серьезным видом не кивнула сама себе.

На следующий день в назначенный срок в резиденцию генерала на отдых прибыла императрица. Цянь Цянь была никем, чтобы ей представляться, поэтому занималась поливкой цветов в собственном садике и выглядела слегка забавно с чуть измазанным грязью лицом. Вдруг до ее уха донесся женский голос, девушка из любопытства ступила за пределы дворика и увидела у пруда в небольшом отдалении Сяо Чэнму, напротив которого стояла женщина в роскошной одежде.

Плечи незнакомки украшала накидка с вышитыми золотыми фениксами, и Цянь Цянь тут же поняла, кем именно она была.

– Чэнму… – Дыхание женщины слегка перехватило. – Мы с императором виноваты перед тобой. – Говоря это, она преклонила колени, неожиданно приняв такую позу, словно собралась кланяться в землю.

– Я недостоин подобной чести, императрица. – Генерал вовсе не смотрел на нее, его взгляд был устремлен в далекое небо. – Поднимайтесь.

Обливаясь слезами, женщина поклонилась три раза и поднялась на ноги. Сяо Чэнму равнодушно произнес:

– Я отправлюсь в десятый месяц.

Императрица зашептала слова благодарности, но,