Диана Дуэйн - Книга Лунной Ночи

– Привет, Рхиоу, – сказал он, подвинувшись, чтобы освободить для нее место на площадке. – Давно тебя не видел.

– Дела, – ответила она, дружески обнюхивая Йафха, прежде чем сесть. – Прародительница! Откуда ты взял рыбу?

– Из ресторана за углом, – ответил Йафх. – Такие замечательные рыбьи головы! Понять не могу, почему они сами их не съели. Эти эххифы совсем не имеют вкуса. Урруах! Как охота?

– Неплохо, неплохо.

– Сааш, и ты здесь! Нечасто приходится тебя видеть в здешних местах. Удачи тебе. А кто этот малыш?

– Арху.

– Тебе тоже удачи, сынок. Пришел посмотреть, как играют профессионалы?

– Лучших нигде не найдешь, – вмешался Урруах, прежде чем Арху успел открыть рот. – Как идут дела в этом раунде?

– Третий заход, двадцать восьмое перемещение, – ответил Йафх. – Равновесие несколько нарушилось.

– Ты хочешь сказать, что не выигрываешь, как всегда?

– Выигрываешь… Что за эххифское слово! Вот к следующей неделе станет ясно, как складывается ситуация.

– Если хочешь понять Игру, – сказал Урруах Арху, – то перед тобой тот, к кому следует обратиться.

– Я мало смыслю в Игре, – робко пробормотал Арху.

Рхиоу посмотрела на него, гадая, откуда взялась неожиданная и такая уместная скромность. Может быть, на котенка произвели впечатление шрамы Йафха?

– И неудивительно, – сказала она. – Я уже не один год слежу за Игрой, и то не могу сказать, что смыслю в чем-то, кроме основных правил. А вот Йафх мастер: чего он не знает о хауисс, того и знать не стоит.

– Все, что тебе нужно знать, юный кот, – сказал Йафх, – это что хауисс – сражение, по крайней мере лучший его сохранившийся вариант. Все прочее – комментарии.

– Но… Она говорит, что жизнь – это сражение, – сказал Арху.

– Она? – переспросил Йафх. – Ах, Шепчущая, как говорят маги? Что ж, она, пожалуй, права. Но одно не подлежит сомнению: жизнь – это хауисс.

– Только послушать этого энтузиаста! – сухо отозвалась Сааш. – Арху, не позволяй ему вешать тебе лапшу на уши. Для Йафха хауисс – еда, питье и сон. Если бы Игры не существовало, ему пришлось бы ее изобрести.

– Не богохульствуй, – возразил Йафх, усаживаясь так, что стало ясно: изяществу позы он предпочитает удобство. – Чтобы изобрести нечто столь сложное, элегантное, хитрое, нужен бог. Вот ты скажи мне, юноша: кто, по-твоему, сейчас занимает самое выгодное положение?

Арху растерянно огляделся.

– Она, – сказал он, взмахом хвоста указывая на красивую коричневую кошку, неподвижно, как статуя, застывшую на стене между двумя зданиями.

– И ты не так уж и ошибешься. Уж можно не сомневаться: Хмахиль при первой же возможности захватывает хорошее местечко. А вот почему оно хорошее?

Арху еще раз оглядел улицу.

– Потому что оттуда она может видеть всех остальных, – сказал он, – а сама видна не всем. Вон тот парень, например…

– Аафхи. Верно. Только это еще не все. Вот смотри. Здесь шесть игроков – семь, считая меня, хоть сейчас я и не играю, а потому официально не должен учитываться, однако для анализа нужно не забывать и о занимаемом мной положении. Посмотри на всю ситуацию в целом. Смотри не на участников, а на их взаимоотношения. Не торопись и не глазей слишком откровенно.

Йафх принялся умываться, как всегда, без всякого успеха: грязь, казалось, впиталась в его шкурку навечно, но по крайней мере он старался… Арху несколько секунд смотрел на улицу, потом сказал:

– Вон там… Разве все они не целятся на пустое место на тротуаре? Между припаркованным такси и грузовиком?

– Природный талант, – одобрительно сказал Йафх, оглядываясь на Рхиоу и Урруаха. – У малыша острый глаз. Ты правильно указал место, – обратился он к Арху. – Именно там Дерево, вокруг которого обвилась Змея, грызущая его корень…

– Нет там никакого Дерева! Это же середина тротуара!

– В духовном смысле – есть, – возразил Йафх. – Хауисс полностью строится вокруг Дерева, она – на самом деле все та же древняя битва; однако поскольку мы не можем метать молнии в Змею, как это делали Ааурх и Уррау, мы пользуемся в качестве оружия движением и скрытностью. Взгляд – та молния, которой мы поражаем, положение в игре – путь к победе. Каждый, кто видит противника, мог бы поразить его молнией, если бы имел ее в своем распоряжении. И всегда в центре внимания игроков находится Дерево.

Арху озадаченно оглядел улицу еще раз.

– Пожалуй, я в самом деле вижу…

Йафх почесал лапой за ухом.

– Хмахиль сейчас занимает одну из классических позиций – фоуархвех. На комментарии к ней только в последнем столетии были потрачены тысячи часов. Тебе потребовалась бы масса времени, чтобы понять даже самые основные из следствий, которые имеет эта позиция для Игры и которые могут возникнуть в течение ближайших часов или дней. Хмахиль выбрала тот вариант, который выбрал бы Великий Кот…

– …Перед смертью, – перебил его Арху. Взгляд котенка был направлен в пустоту, голос постепенно становился безжизненным. – Ибо Змея восстала против него и поразила своим ядом, и Великий Кот пал с громким стоном, попытался встать, но не смог; и дыхание и тепло жизни быстро покинули его, а враг поднялся над его отравленным телом и кинулся на Ааурх Могучую. Величественна и ужасна их битва: моря покидают ложа свои, твердь разрывается на части, небеса льют огненный дождь…

Йафх удивленно взглянул на Рхиоу. Урруах озабоченно смотрел на Арху, но тот не обращал ни на что внимания: он полностью сосредоточился на точке посередине улицы, где в настоящий момент шел человек, ведя на поводке хоуфф. Собачонка, увидев сидящих на крыльце кошек, начала лаять, но для Арху ее словно не существовало.

– …И вот даже Ааурх Могучая стиснута кольцами Змеи, и раздавлена ими, и вот она пала, и сила ее не защитила мир. И увидела Иау, что Луна померкла, а Солнце затмилось со смертью прекрасной Ааурх, и поднялась она во всем своем величии и сказала: «Что сталось с моими детьми? Где Ааурх-Воительница, и где Саррах-Разрушительница, заблудшая, но дорогая мне? И что за участь постигла моего супруга, почему померк свет его глаз, без которого и мое собственное око подернулось мглой?» И собралась Иау с силами, и выступила, полная печали и гнева, и услышали все вещи на свете ее клич: «О Змея, предстань передо мной, ибо не закончена еще битва!»

– Он хорошо образован, этого нельзя не признать, – сказал Рхиоу Йафх, озадаченно моргая.

– У него самые лучшие учителя, – сухо ответил Урруах, все еще встревоженно глядя на Арху.

– Ты все верно говоришь, юноша, – сказал Йафх Арху, когда тот вдруг резко выпрямился и стал ошалело озираться. – Тут вся суть хауисс, хоть и выраженная древними словами. Тема имеет бесконечно много вариаций, знаешь ли. Однако по слову Прародительницы те, кто был ей дорог, восстали из мертвых, хоть и не навсегда, как известно, и тогда битва началась снова… и длится до сих пор.