Сергей Житомирский - Будь проклята Атлантида!

Агдан вскочил с постели и схватился за голову. Мало было печалей! Опять начнутся нравоучения: «Вы, молодые, нарушаете устои предков, напиток больших празднеств хлещете в обычные дни. И куда вам столько женщин! Надо жить скромно, копить браслет к браслету…» Охая и ворча, Агдан протягивал руки и ноги Ипу, который ловко одевал его. Под-кормчий налил на ладонь душистой воды из кувшина, мазнул по лицу, пригладил прямые черные волосы и заторопился вниз по лестнице. Какой он там ни есть отец — грубый рубака, провинциал, а прояви непочтение: отхлещет носорожьим ремнем так, что неделю не сядешь!

Склоняясь, Агдан протянул отцу сложенные руки. Ип суетился, выставляя миски с мясом и рыбой, кувшины напитков.

— Долго спишь, — проворчал Храд. — Я с утра проехал сотню стадий, а ты только еще протер глаза!

— Отец, через два дня на Канал. Надо напоследок отдохнуть…

— Отдохнуть? — Храд с усмешкой глянул на заплывшее лицо сына.

Похоже, старик был настроен мирно.

— Отец, соизволь выпить чашу некты.

— А разве сегодня Рождение Солнца или День Отплытия?

— Давший мне жизнь, наша встреча — сама праздник. Эй, желтый, налей нам!

Покачав головой, Храд выпил. Агдан начал рассказывать столичные сплетни. Храд ухмылялся — приятно узнавать плохое про богатых и властных.

— Ну, хватит забав! — сказал он вдруг и нахмурился, чтобы подчеркнуть серьезность разговора. Давя зевоту, Агдан слушал о плохой весне, трудном лете, грозящих семье бедах. Выкарабкавшись на краешек круга власти, он считал все это копание в земле и возню со скотом тупым и неприличным занятием. И совсем уж глупа затея с гием, якобы выучившимся грамоте. Небось выдолбил полста знаков…

— Проверь его и назови цену, — закончил отец.

— Ладно, — вздохнул Агдан, — давай лохматого. «Повезешь назад, если не пришибешь со злости», — подумал он, усмехаясь.

Вслед за Ипом Ор вошел в комнату, убранством сильно отличающуюся от деревенской. Резные скамьи, фигурные светильники, киши, прикрытые зана-вссями. Стены ярко расписаны. Вон охотник стреляет в оленя. А оленей гии рисуют лучше!

— Лохматый, поди сюда! — младший сын хозяина достал из плоского раскрашенного ящика измятый лист: — Прочти это.

— Плохо исполнишь — побью! — добавил Храд.

Не совсем понимая смысл, Ор произносил значения знаков: «Подкормчий Агдан доносит: на неделе из земли камень выступил. Сдвинуть с места ярое старание проявлял, но не удалось. Ремень порвался, пять лопат убило. Помощи прошу — расколоть на части…»

— Хватит, — сказал Агдан, подивясь бойкости чтения, — теперь пиши ненадолго. — Ор взял из красок ту, что легко смывается.

— Пиши: Повеление. За луну Восточных ветров вынуть земли 2000 толстых локтей Подпирающего…

Дорисовав фигурку Небодержца, Ор протянул лист Агдану.

— Все верно! — ответил тот на взгляд Храда. — Чудеса! Пишущий гий! Ну, посмотрим, как он считает. Убери, что написал, скотина!

Ор вылизал лист.

— Считай: вырыть круглую яму поперечником в сорок локтей и глубиной восемь. Один раб в день может скопать четыре охвата локтей. Сколько пригнать рабов, чтобы кончить работу в четыре дня.

Задача была сложной. Следовало найти постель круглого поля, охват ямы и устроить раздел локтей между днями. Ор погрузился в вычисления, бормоча правила, разворачивая воображаемые плащи. Закончив, он стал разглядывать рисунки на стенах. Особенно ему понравились корабли, плывущие вслед низко летящим птицам. С описания такого плавания началось его обучение знакам. Перед глазами возникла Илла…

— Остроносая скотина! — взревел Агдан, обернувшись. — Ты что зеваешь по сторонам? Не можешь решить? Видишь, отец, я сразу…

— Я решил, — сказал Ор, глядя в лицо Агдана, — а ты не сказал, что делать еще.

— Решил? — Агдан изумленно уставился на верный ответ. Над этой задачей он когда-то бился три дня и запомнил на всю жизнь. — Отец, Илла совершила чудо! Можно продать его хоть сегодня и не меньше чем за 15 браслетов! Хотя… — от неожиданной мысли Агдан поперхнулся, — зачем выпускать такую ценность из семьи!

— Браслеты как раз и придут в семью, — не понял Храд.

Агдан стал жаловаться на работу. Ну разве дело для властных — возиться с числами и вязнуть в грязи? Их дело руководить! Имея писца, легче выслужиться.

Храд задумался:

— Конечно, хорошо бы тебе скорее стать кормчим. Но пятнадцать браслетов! И эта проклятая засуха…

Агдан застонал: отказаться от такой находки, да еще второй раз слушать про нудные сельские заботы! Вдруг лицо его прояснилось:

— Значит, ты хочешь купить четырех рабов?

— Лучше пятерых, — поправил Храд, — и посильнее.

— Может быть, мы это уладим. Ты позволишь тебя оставить?

— Иди, — махнул рукой Храд. — Я и сам пойду, навещу друга. А ты, если достанешь мне пяток крепких рабов, гий твой.

Ип помог хозяевам одеться, угодливо кланяясь, проводил за дверь.

— Садись, ешь. На Канале такой еды не будет! — хлебнув из кувшина, протянул его гию: — Пей, да смотри не проболтайся. А то у-у! — Ип схватился за нос, словно проверяя, на месте ли он.

Некта обожгла горло, разлилась теплом в желудке.

Болтая, Ип успевал прихлебывать, есть, потчевать Ора, у которого голова шла кругом от хмеля и поворотов судьбы.

Когда Храд вернулся, покачиваясь и фальшиво насвистывая боевую песню, сына еще не было. Он пришел близко к полуночи и тоже далеко не трезвый. С размаху брякнувшись на ложе, Агдан протянул Ипу ногу.

— Удача, отец! Завтра пойдем за рабами. Платим два браслета за всех пятерых! — Агдан захихикал, довольный изумлением отца.

— Хватит болтать! А то сейчас… — Храд потянулся к поясу.

— Погоди! — Агдан поднялся. — Зачем горячишься! Сейчас все объясню. Один мой приятель служит в подземельях Подпирающего. Туда сгоняют рабов для Канала — и свежих, и перекупленных у хозяев. Ну, бывает, в дороге раб заболеет. Куда его на Канал, там и здоровые дохнут. Негодных продают задешево. Вот я и купил пятерых.

— Да на что мне падаль! — возмутился Храд.

— То-то, что дадут, каких выберем! Вчера больше пяти сотен новых пригнали: кто проверит, сколько там больных. Лишь бы счет сходился.

— Но ведь это, — Храд понизил голос, — обман Повелителя!

— А тебе не приходилось сбыть наконечник, а потом божиться, что потерял в бою?

— Наконечник! — полбраслета, а не пятнадцать.

— Так ведь на то я и долбил знания, чтобы рвать пожирнее!

На это Храд не нашел возражений и только поинтересовался: неужто приятель устроил все это даром?

— Ну не совсем, — хмыкнул Агдан. — Мы, властные из молодых, часто оказываем друг другу услуги, — он не стал объяснять сложных счетов по обмену женщинами, собаками, секретами о шансах боевых петухов и мамонтов. Старику все равно не понять благородной жизни!