Валерий Иващенко - Молодые волки старого королевства

– По графу Роже выяснилась пустышка, — коротко пояснил моряк. — Его использовали втёмную. Лорд-канцлер был вынужден выпустить… под негласный присмотр, естественно. Единственная оставшаяся ниточка это его гость — но там работы надолго хватит. Дело уж больно тонкое, деликатное.

Лен молчаливым кивком выразил своё согласие. Точно как когда извлекаешь из земли корень какого-нибудь архисрочно понадобившегося учителю растения — по живому рвать нельзя. Вот и приходилось медленно, кропотливо выявлять малейшие, тончайшие подземные ниточки. Да, в точности как с этим заговором… впрочем, парень крепко подозревал, что на самом деле мастер Колин вырабатывал в своём ученике именно вот такое терпение, умение докопаться до тонкостей.

– А не бросится ли означенный граф, весь охваченный ревностью, следом за нами? — надо признать, эта мысль посетила обоих парней практически одновременно.

И Марек со вздохом принялся перечитывать послание опять — в попытках найти хоть какие-то намёки. Но в конце концов оказался вынужден отступиться — послание из королевской канцелярии составляли настоящие мастера своего дела. Ничего лишнего.

– Таки придётся у Эльфире спросить, она его наверняка знает, — с кислой миной признал он, и Лен нехотя с ним согласился.

Девицы как чуяли — обернулись и в самом деле на удивление быстро. То ли их благородия не удовлетворило разнообразие ассортимента на здешних прилавках, то ли качество… а может, и не совсем уж неподъёмный вес собственных кошельков — во всяком случае, череда посыльных с покупками за этой парочкой тянулась не чрезмерная, всего-то пятеро.

Лен сноровисто забросал тюки и свёртки (опять шмотьё!) в короба на задке кареты, и едва трое седоков скрылись внутри, забрался на козлы и разбойничьим посвистом принудил ошалело сорваться с места сытых, застоявшихся лошадей.

Городишко улетел назад с той стремительностью, словно его нелёгкая под землю утащила, и вот уже снова впереди одна лишь дорога. Позади она же, окаянная. А по сторонам… по сторонам уже и смотреть не хотелось — надоело всё до оскомины. Эх, совсем другое дело ножками бы, ножками тут походить, глазами посмотреть вдумчиво. Вчувствоваться в малейшие отголоски, неспешно побеседовать со здешними, не имеющими никакого отношения к роду людскому жителями.

Однако нет — вперёд и только вперёд, в погоню за невозможным!

– Ничего не поняла, но мне жутко понравилось! — восхищённо пискнула Славка и от избытка чувств обняла-затормошила свою старшую подругу.

Эльфире осторожно и деликатно высвободилась из искренних и восторженных объятий этого несносного ребёнка. И уже поправляя причёску, осторожно улыбнулась… лишь с тем, чтобы глядя в сияющие глаза девчонки, улыбнуться ещё раз. Нет, ну как тут не рассмеяться?

Во-первых, в одной только этой фразе проявилась пресловутая женская логика, которая всегда так поражает и восхищает самцов. Во вторых, хотя Эльфире и не поставила фокус внимания на саму Славку, ту проняло не на шутку. А в третьих, только сейчас куртизанка и поняла те показавшиеся сначала грязными слова Лена, когда он ненароком обмолвился Мареку, что за эту зеленоволосую девчонку поставит раком весь мир. Действительно, чудо! Неглупа, искренна — и что самое удивительное, не испорчена душой…

– Вот такое оно дело, реверанс. Присесть и склониться перед самцом, демонстративно сделаться ниже и слабее его, отдаться под его снисходительное покровительство. Продемонстрировать себя в движении, показать свою красоту и грациозность, а заодно и позволить его взгляду скользнуть себе в декольте, уж это у них непроизвольно. Пощекотать самолюбие, подольстить несбыточной надеждой — а вдруг? — и даже легонько обдать своим запахом.

– И всё это одним движением? — зачарованно выдохнула Славка с неописуемой смесью удивления и восхищения.

– Которое на самом деле состоит из четырёх, — Эльфире поспешила направить её мысли в деловое русло, уж слишком подозрительно заблестели глаза будущей ведьмы. А они у неё красивые… куртизанка так засмотрелась в этот взгляд, что непроизвольно запнулась. — А те, в свою очередь, из пяти промежуточных фаз, плавно перетекающих друг в друга, причём с двойным переворотом и сменой сектора обзора и вектора движения. Итак, приступим!

Если бы Славка знала заранее, какая это морока — хорошо поставленный и отрепетированный до отточенности реверанс — она бы не стесняясь высказала своей наставнице всё, что о той думала…

Вечер плавно и незаметно перетёк в ночь. За стенами разыгралась метелица, в которой такой всезнайка по части погоды, как Лен, немедля распознал предвестницу самой настоящей пурги. А это страшно, говорят. Потому недолго думая решили в этом попавшемся у моста гарнизонном городке и заночевать, несмотря на ещё раннюю пору — запас по времени оставался. И вот теперь обе проказницы в доставшейся им просторной комнате с очаровательно грубоватыми лиственничными стенами и медвежьими шкурами на полах занимались тем, что гораздо позднее назовут полезное-с-приятным.

Парни прихватили своё оружие и очень кстати умотали куда-то в ночь (вот же, и вьюга им нипочём), а здесь в сиянии трёх свечей и двух пар глаз Славка кропотливо разучивала основные движения. Она почти сразу покорила сердце Эльфире тем, что не только ухватывала на лету, своим пробуждающимся женским чутьём улавливая тонкости и даже собственные ошибки. Девчонка понимала. Понимала потаённый смысл и взаимосвязи. Как ни странно, призналась себе куртизанка, но она сама получала наслаждение от этой ученицы, да и самого процесса воспитания чувств.

– Держи, держи паузу! Ещё! Вот, теперь дальше, только мягче, — Эльфире еле слышно отбивала ритм ладонью…

Славка улыбалась. Да так, что ей не нужно было даже и глядеться в глубину чуть потускневшего и облупленного с одной стороны зеркала, чтобы почувствовать на щеках ямочки, а на висках капельки пота. Действительно, с виду сложно. Однако стоило лишь только понять — что тут как и зачем, какое движение или позиция что подчёркивает или маскирует — и вуаля! Вуаля, как говаривала иногда, забывшись, эта графиня.

Эльфире тоже улыбалась. Глядя на постепенно исчезающую угловатость движений, на то как Славка, упрямо фыркнув на так и норовящую полоскотать нос зелёную прядь, снова и снова репетирует вот это па, она видела саму себя — казалось, целую вечность назад. Точно так же искала и устраняла малейшие зазоры меж фазами, приводя сложнейший для начинающих комплекс движений в то самое единое и неповторимое чудо, что по желанию может свести с ума или же охладить. Нет, положительно, боги что-то такое умыслили, сведя вместе четвёрку столь незаурядных личностей!