Анастасия Парфёнова - Обрекающие на Жизнь

Думать сейчас о политике не хотелось. Как не вовремя влез этот демон со своей дурацкой манией. У меня сейчас были гораздо более важные дела, нежели очередной раунд грызни с тёмными. И времени почти не осталось.

Я подошла к всё ещё сидящему на полу отцу и опустилась перед ним на колени. Долго-долго мы глядели глаза в глаза, ничего не говоря.

Потянулась, прижавшись щекой к его виску.

— Я люблю тебе, папа… Прощай.

Встала и вышла из пронизанной вечерними лучами мастерской. Небывалое создание, оставшееся за моей спиной, задумчиво провело когтями по переплетающимся серебряным стебелькам обруча.

— Не всё получается, как планировалось, Анитти. Не надо со мной прощаться.

Застыла. А потом предпочла сделать вид, что не услышала. Не устраивать же после такого торжественного прощания драку.

Даже после трёх сотен лет жизни с нами отец не желал понимать, что значит быть эль-ин. А я — никогда толком не понимала, что значит быть драконом. Хотя и подозревала, что в ближайшем будущем придётся в этом разобраться.

Перед тем как покинуть онн Изменяющихся, я (не без некоторой внутренней борьбы) решила перекинуться парой слов со своим консортом. Благо этот неугомонный должен был уже оправиться после исцеления. Найти его не составило труда.

Аррек небрежно облокотился на стену, с обычной своей многозначительной улыбочкой разглядывая уныло пригорюнившегося оливулца. Посмотреть было на что: гора железных мускулов, свернувшаяся на полу в позе задумчивого йога, демонстрировала выражение чуть потрясённого бесстрастия на квадратной физиономии. Как бишь зовут этого рыцаря плаща и кинжала? Ворон. Что ж, ему подходит.

Дарай-князь порывистым движением оттолкнулся от стены, морским бризом пронёсся по комнате. И не скажешь, что ему сейчас по всем правилам положено страдать от раздирающей боли. Сама я после утреннего приключения едва ковыляла.

Оливулец, заметивший приближающегося к нему посетителя, взвился на ноги, будто его подбросили. Склонился в изощрённо-придворном поклоне с совершенно неожиданной в такой махине грацией.

Я, всё ещё невидимая, остановилась в дверном проёме, наблюдая за представлением.

— Дарай-князь, моё почтение… — Голос у Ворона оказался глубоким и неожиданно приятным, манеры безупречными и оскорбительными. Классический оливулец.

Аррек царственно склонил голову, красивым (и пижонским) жестом материализовал в комнате кое-какую мебель.

— И моё почтение вам, сын великого Оливула, — бархатистые интонации его до невозможности чарующей речи, казалось, ласкали искренней доброжелательностью. Ну-ну. Я только теперь вспомнила, что это — встреча двух ветеранов шпионских игрищ. Интересно, им раньше приходилось друг с другом сталкиваться? Вряд ли. Аррек, как ни посмотри, работал на качественно ином уровне и в основном в диких мирах. — Садитесь, пожалуйста. Боюсь, наши гостеприимные хозяева несколько иначе воспринимают понятие «комфорт», но они, честное слово, не хотели вас обидеть.

— Конечно, не хотели. В этом у меня не было никаких сомнений… — Оливулец на мгновение заколебался, но потом счёл за лучшее сесть. И судя по тому, как его тело откинулось на спинку кресла, болело у смертного всё. Очень занимательные выдались у дяди-шпиона деньки. — Позвольте представиться, ваше сиятельство. Ворон Ди-094-Джейсин. Опер-прима Её Императорского Величества… — на этом месте во фразе образовалась традиционная короткая, но весьма красноречивая пауза, — …Службы Безопасности.

Я беззвучно присвистнула, вспоминая особенности системы имён в Империи. При достижении зрелости оливулец выбирал животное или растение-тотем, которое и давало ему кличку, в то время как настоящие имена-от-рождения тщательно скрывались. Что-то связанное с неприкосновенностью личности, я полагаю. В качестве фамилий до сих пор использовались наборы цифр и кодовых обозначений. 094 — род «Золотой Сотни». Которая была основательно прорежена вашей покорной слугой при завоевании Оливула. Причём когда я говорю «основательно», то имею в виду именно основательно.

Проекты «Ди» и «Джейсин»… Что-то знакомое. Вииала сказала бы точнее.

Похоже, к нам пожаловал не просто оливулец, а один из последних представителей высочайшей знати Империи.

Ну, Тэмино, ну, удружила!

Аррек вежливо поклонился — ни на градус ниже, чем в первый раз. Даже самый захудалый дарай по определению высокородней даже самого расфуфыренного не-дарая. По крайней мере так считают сами арры — и не устают напоминать по любому поводу. Или без оного.

— Аррек, младший князь дома Вуэйн, — представился мой благоверный. И с выражением, которое я без труда идентифицировала как насмешку, добавил: — лорд-консорт Хранительницы Антеи тор Дериул-Шеррн.

Ворон снова склонился. Едва заметно побелевшие уголки губ — вот единственный признак волнения, который позволил себе шпион и дворянин великой Империи. Он наверняка сразу вычислил, кем был этот высокий и красивый до безумия тип с горящим во лбу имплантатом (ну кто ещё из их сияющей перламутром братии мог бы распоряжаться в сердце владений эль-ин, как в собственном кармане?). Но, похоже, только теперь до Ворона начало доходить, что сидит рядом с ним ни много ни мало Император Оливула. Или как там называется муж Императрицы?

Надо отдать ему должное, сориентировался опер Её Императорского Величества Службы Безопасности быстро. И прямо-таки рассыпался в витиеватых придворных банальностях. Но ненадолго. Аррек лишь чуть шевельнул пальцами, а тот уже уловил, что с прелюдией пора заканчивать, и как-то весь подобрался.

— Дарай-князь, я должен поблагодарить вас и… вашу леди… за то, что вы пришли нам на помощь… — Чувствовалось, что благодарность даётся оливулскому шпику нелегко. Что же делали с тобой наши демонические родственнички, человече?

Аррек улыбнулся. Оч-чень искренне.

— Моя леди очень болезненно реагирует, если кто-то покушается на её подданных.

Ворон на мгновение гневно прищурился — едва заметное натяжение кожи в уголках глаз.

— В этом у меня тоже нет ни малейшего сомнения, — и не удержался-таки от ответного укола, — хотя, признаюсь, это была самая… спонтанная спасательная операция, с которой мне приходилось сталкиваться.

Ах ты… критик!

Аррек ухмыльнулся. Покосился туда, где стояла я. Потом на оливулца. И выглядел дарай в этот момент как сытый сероглазый тигрище, разглядывающий жирную добычу. Ленивый такой, чисто академический интерес.

— О, не сомневайтесь, Ворон, вам так кажется только потому, что вы ни разу ещё не сталкивались со спасательной операцией, организованной Антеей тор Дериул-Шеррн, — не столько произнёс, сколько промурлыкал. — Впрочем, я уверен, в ближайшем будущем у нас будет возможность узнать совершенно новые грани понятия «спонтанный».