Валерий Иващенко - Чёрная вьюга

Впрочем, тревога оказалась ложной. Уж проникнуть в обитель смог бы далеко не каждый желающий (а таковых идиотов, заверяю вас, очень немного). А уж куда как трудно прорваться сквозь пелену темпорального поля вским-разным недоброжелателям, и каковые прилежно заготовленные сюрпризы таких ожидают, объяснять не надо?

Вот и сейчас, колышащаяся стена вспучилась, вспухла кляксой. Миг-другой, и из опухоли проклюнулась радужно мерцающая птица-посланник.

Свои. Всесжигающее пламя погасло в ладони магессы, словно его никогда там и не было. Но мимолётный взгляд той подтвердил, что и ничуть не худшей зловредности огненный меч в руке ученицы погас как бы не одновременно – проклятая гордячка упрямо не давала повода устроить ей хорошенький нагоняй. Пока первая преподавательница школы магии размышляла над этим и прочими весьма для неё животрепещущими вопросами, прибывший сердито отряхнул с топорщащихся перьев искорки остаточных заклятий и встрепенулся. Усевшись на край захламлённого всякой магической дребеденью стола, посланец кое-как поклонился могучей преподавательнице. Ученицу же удостоил лишь мимолётного кивка.

– Вам послание, госпожа Нейзерим, – бесстрастно и как-то важно объявил он.

Очень кстати на лапке птаха, больше смахивающего на сокола с радужной чешуёй вместо перьев, обнаружился и перевязанный золотой ниткой свиток. «Золотая, это уже интересно», – подумалось с интересом присматривающейся внутренним зрением Олеське. Ведь алый цвет означал неминуемое если не кровопролитие, то хорошую потасовку точно. Зелёный или синий применялся, если от школы срочно нужна была помощь или консультация в некоем важном деле. Ну, а что означал для кого-то прогневавшего Королеву чёрный цвет, думаю, никому объяснять не надо?

– Спасибо, сэр Иттрикс, можете отдохнуть, – выбравшаяся из камина наставница хоть и сияла раскалённой добела живой статуей, однако крупной домашней вязки половичок под нею ничуть не затлел и даже не обуглился, когда та ловко переползла к столу и недрогнувшей рукой приняла послание.

Птах сиганул со стола – да так, что казалось, будто вознамерился расшибить себе дурную головёнку о пол. Однако в самый момент удара из колыхнувшейся дымки нереальности шагнул и сам сэр Иттрикс, перелившийся из курьерской формы в более ему по рангу полагающуюся. Более всего он походил на худощавого и чуть горбоносого человека вполне приемлемой наружности и среднего возраста. И если бы не исключительно чёрные цвета одежды и даже широкополая шляпа с траурным плюмажем, то вполне бы мог походить на весельчака и даже балагура. Он с улыбкой кивнул и не мешкая убрался подальше от этих сумасбродок – в комнате от жары ну просто нечем было дышать…

Даже если бы Олеська и не подсматривала в послание через плечо магессы (нет-нет, не подумайте ничего такого – масенькое заклятье на вон той бутыли отражалось в полированном преегонном кубе, ни в коем разе не напрямую), то и без того по чуть воспарившей брови наставницы не составляло труда догадаться, что озадачена она, и весьма.

Впрочем, когда эта стерва подняла взгляд от развёрнутого документа, заклинание с бутыли уже развеялось и втянулось в камин. И всё же, мегера что-то заподозрила, хотя придраться по-прежнему оказывалось не к чему. Но тем не менее, взгляд бывшей – именно бывшей наставницы – оказывался если не испуганным, то уж озабоченным точно.

Олеська угадала и истолковала свои предчувствия совершенно верно! В полученном документе недвусмысленно и прямым текстом оказалось написано, что она сама уже считается окончившей обучение – а иные на сей счёт мнения приведут на плаху или дыбу весьма живо. Мало того, вчерашней ученице надлежит как можно скорее покинуть стены школы и вернуться в большой мир, ибо возникла срочная нужда, а мало-мальски сильные маги сейчас как на грех все в разгоне…

С еле слышным шипением из глаз испарилось последнее заклинание. А коль скоро огненная саламандра предупредила, что только после того и можно снимать повязку, Олеська усмехнулась.

– Раз-два-три, цветочек, отомри! – она бесшабашно отмерла, оттаяла, отмёрзла.

Потекла телом и восприятием, пока пальцы её осторожно снимали с лица надоевшую за последнюю неделю хуже смерти повязку. На замершую у стола магессу она внимания пока что не обращала – уж в конце письма приписка чьей-то подозрительно изысканной рукой извещала, что магистрисс Олесе в качестве исключения дарован титул тени.

Возможно, лиц незнакомых и далёких подобное звание и не впечатлило бы – однако, тень самой Королевы… о-о, это означало чертовски высокую власть и даже известную свободу в принятии решений, равно как и их исполнении.

Вот и сейчас, стоило Олеське в своих мыслях лишь слишком громко пожелать, чтобы одна змеюка завязалась на узел и старательно отсосала… ну хотя бы собственный хвост, как ничуть не переменившаяся в лице госпожа Нейзерим, лидер и первая наставница школы тайной магии, покорно принялась завязываться на вполне морской узел змеиной половиной своего тела.

– Прекрати, неужели ты настолько бесхребетна, чтобы так пресмыкаться? – Олеська беззаботно прочертила пальцем в жарком воздухе большой овал и тут же дунула туда.

Пока она пристально и недоверчиво рассматривала в появившемся зеркале своё отражение и глаза, магесса столь же покладисто прекратила и даже перетекла в выражающую одну лишь покорность позу.

– Глаза одинаковые, тёмно-синие с прозеленью, и даже при близком рассмотрении ничего такого в них нет. Слишком красивые, правда – но, нам на то не смотреть, – вздохнула Олеська и убрала заклинание прочь. – Обьявишь мастеру-псионику, травнику и саламандре благодарность…

Всё же, магесса дурой отнюдь не была. Уж недвусмысленный намёк, что прямо сейчас её изничтожать не собираются, и даже с поста первой преподавательницы она не слетит, поняла сразу. И всё же стояла в обманчиво-расслабленной позе, в полной готовности сорваться с места и умчаться исполнять малейшую прихоть госпожи Тени.

Олеська взяла со стола опять свернувшийся в свиток документ и внимательно прочла сама. Да, подглядывание не обмануло – а стало быть, магессой оказалось не замечено и не перехвачено…

– Теряешь былую хватку, Нейзерим. Что с тобой происходит? – с деланной тревогой и сочувствием поинтересовалась она.

Да уж, нелегко бороться со своими демонами! Больше всего Олеську сейчас занимала мысль – какую же мерзость позаковыристее устроить бывшей мучительнице, пока та хотя бы временно оказалась в её полной власти? И всё же, накопившаяся за долгие годы ненависть покорно сжалась в комочек, когда её безжалостно смахнул в сторону рационализм. Да-да, тот самый, голый прагматизм, про который большинство женщин знают лишь понаслышке…