Альвина Волкова - Сказка для злой мачехи или в чертогах Снежной королевы (СИ)

Я вздрогнула, хорошо зная, кто был другом Эмиля, и закусила нижнюю губу, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Что с Эмилем?

— Пока была жива Лаира, все было хорошо. Эмиль справлялся. Звериные черты не проявлялись, разве что глаза. Но двадцать лет назад Лаира поняла, что ждет ребенка, и очень испугалась. Она не хотела умирать, и поэтому, как только ребенок родился и не успел заплакать, она запеленала его в ледяной кокон. Пять лет они с Эмилем искали способ, как Лаире избежать смерти. Однажды, когда я ушел высоко в горы, чтобы отдохнуть и набраться сил, в замок пришла ведьма и сказала, что знает, как Лаире избежать страшной участи и познать материнское счастье. Нужно призвать на ее место другую женщину, а самой подождать в зеркале, пока ребенок не подрастет — тогда Лаира не умрет от его плача.

"Сказка в сказке", — мысленно простонала я и покачала головой. Валко это заметил и тяжело вздохнул.

— Будь я рядом, выдворил бы эту ведьму прочь, еще и пинка бы дал, чтобы сразу до Ристана летела, там бы с ней быстро разобрались, — глаза мужчины заледенели, — Ничего хорошего от помощи черных ведьм ждать нельзя. Тем более, запросила она, ни много ни мало, а посмотреть на усыпальницу снежных королев. Вроде бы невинная просьба, но, вот вопрос, откуда она узнала о ней?

"Ой — йой, неспроста это, — побарабанила пальцами по колену, — Много ли людей знало, что королев двенадцать? Хм — м. Не думаю. А об усыпальнице?! Безликий? Не — е. Лик не такой. Если бы и задумал мстить, то мстил бы собственноручно, а через ведьму, не — е, это вред ли. Может, проболтался кто? Тоже маловероятно. Что‑то у меня не сходится. Чего‑то здесь не хватает".

— Может слуги проболтались? — ткнула я пальцем в небо.

— Слуги и придворные о ней не знали. Они и не подозревали, что Снежная королева не одна — их двенадцать, и что все они поочередно отдыхают в Лиене, а их усыпальница находится глубоко под землей в пещере под замком. Дело в том, что вход туда замурован.

— Как же они туда попадали? — я потерла пальцами изображение снежинки.

Валко фыркнул.

— Вход преграждают глыбы льда, а лед для снежных дев не преграда.

— Ясно. Тогда мне не понятно, как ведьма узнала об усыпальнице.

— Мне тоже, — пригладил волосы Валко, — Были у меня подозрения, что это друг Эмиля.

Я настороженно сощурилась. Ох, опять на Лика наговаривают, так и тянет оправдать, а нельзя. Чтобы сдержаться, обхватила живот и сумку правой рукой, положила сверху локоть левой и, снизу придавив большим пальцем подбородок, закусила указательный.

— И — и?

— Не он.

Я выдохнула, но палец не убрала. А в голове мелькнула мысль: "Откуда?" Но спросила я не об этом:

— Что произошло? — и пояснила, — С Лаирой.

Мужчина болезненно поморщился.

— Сделали они все, как велела ведьма. Зеркало восстановили…

— Какое? — перебила я.

— Какое — какое, — рыкнул хранитель, — дьявольское, какое же еще! Зеркало истинной любви для этого не подходило. Хотя было у меня подозрение, что сама Лаира побоялась к нему обратиться.

— Почему?

— Потому что в нем заключена королева Сейда, одна из снежных, — по лицу Валко пробежала тень, — Она могла бы отговорить Лаиру.

— А разве зеркало не разбили? — нахмурилась я, — В смысле дьявольское зеркало.

— Разбили, — кивнул Валко, — Но не уничтожили. Лаира легко его восстановила, соединив осколки ледяной магией.

Я подозрительно сощурилась.

— И не постарела?

— Снежные бессмертны — они не стареют. А ты, как я посмотрю, знаешь о судьбе похищенных детей. Кто тебе рассказал? Хранитель библиотеки?

— Да, он.

— Совсем стар стал Йохан, — укоризненно покачал головой блондин, — Говорил же ему, преемника надо искать пока есть силы обучить, а не только писать мемуары.

— Как же ты ему говорил, если ты в город не можешь войти?

— Зеркало у меня есть. Королева Сейда к себе его привязала, через него и общаемся.

— Подожди! — подскочила я, — Хочешь сказать, что королева жива?!!

— Сейда? Конечно, жива. В зеркале она.

— А…А…, — не находя слов, вытаращилась я на хранителя.

Блондин мягко улыбнулся, отчего стал еще привлекательнее.

— Да, ты и сама с ней виделась, — глазами показал он на снежинку.

Я удивленно затрясла головой.

— Но она была на улице, за окном, не в зеркале! И она почти ничего мне не сказала. Ее было плохо слышно. Я поняла только "помоги" и "ты поймешь".

— О — хо — хо, — нахмурил брови Валко, — сколько же сил она на это потратила. Видимо, совсем отчаялась или дьявольское с ней связалось и что‑то сказало. Подожди.

Валко встал с кресла, подошел к единственному в доме шкафу, открыл его и достал с полки мутное квадратное зеркало в резной деревянной раме.

— Попробую с ней связаться, — мужчина протер поверхность висящей там же, в шкафу, тряпкой: — Ваше Величество. Ваше Величество. Сейда, отзовитесь.

Я вскочила на ноги, подбежала к хранителю и заглянула в зеркало. Поверхность подернулась дымкой и на нас с Валко сонно взглянула уже знакомая мне личность — Ее Величество Снежная королева Сейда. Но выглядела она уже не столь величественно, как при первой встрече. В жестких морщинках у глаз, в тенях около губных складок, в бледности кожи, во всем мне мерещилась затаившаяся старость, но не физическая в виде седых волос и обвисшей кожи, а душевная.

— Валекеа? — удивленно захлопала она льдисто — синими глазами, но увидев меня, надменно поинтересовалась: — А ты, кто такая?

Валко с подозрением на меня покосился, а я молча подняла руку. Женщина изумленно вытаращилась на снежинку.

— Я была уверена, что говорила с молодым человеком.

— Вы общались с моим протеже — Тенью.

Женщина заглянула мне в глаза, вздрогнула и отвела взгляд.

— Не думала, что увижу еще одного, кто умеет так делать.

— Как так? — насторожилась я.

— Твой протеже ведь морок, я права?

Неуверенно, но я все же кивнула. Валко издал удивленные взрык.

— Он уже обрел свою личность? — уточнило лицо из зеркала.

Я еще раз медленно кивнула.

— На моей памяти живые мороки умел делать только один…, — Сейда на секунду прикрыла глаза и со вздохом закончила, — темный, он использовал их, чтобы скрываться от охотников за головами. Отбрасывал их, как ящерица хвосты. Только долго они без него не жили — день — два не больше.

У меня в горле образовался ком. Тень. Мой бедный влюбленный мальчик. Неужели день — два — это все, что я смогу для тебя сделать? Как же так?!

— П — простите, — пересохшими губами жалобно вымолвила я, — а этот срок можно как‑то увеличить?