Тэд Уильямс - Проспать Судный день

— Не моя вина. Я таков, каким меня создал Всеблагой Господь.

Ага, будто я должен автоматически верить тому, кто начал свою работу со мной как стукач.

У меня не было ни малейшего желания снова встречаться с Джи-Мэном, так что я оставил Клэренса за столом, пока он продолжал сокрушенно качать головой, и пошел к моей машине. Пока мобильный еще держал сеть, притормозил на стоянке, по дороге, и позвонил в офис Элис, чтобы сообщить, что мне нужен новый отпуск, на неопределенное время. В своем самом лучшем стиле Элис ответила, что шанс на то, что такое случится, равен шансу снежка в Аду, и я сказал ей переадресовать мою просьбу напрямую архангелу Темюэлю. Я надеялся, что Мул меня подстрахует или, по крайней мере, задержит обработку заявки на достаточно долгое время, прежде чем ответить отказом. Все происходило слишком быстро, и я не мог позволить себе, чтобы меня внезапно вызвали для отчета о проделанной работе к Сиятельному Начальству.

Сидя в машине, стоящей у тротуара, я снова занялся документами Жировика по поводу влиятельных женщин персидского происхождения. Чем дольше я глядел на файлы, тем больше мне нравился выбранный мною кандидат — богатая, без единого близкого родственника, по крайней мере, из найденных, и очень, очень скрытная. Набрав номер Джорджа, я попал на автоответчик.

— Привет, надеюсь, лечение от глистов идет здорово, мои поздравления. Бросай всех остальных и ищи всю доступную информацию — всю — насчет женщины по имени Донья Сепанта. И побыстрее, если сможешь оторваться от своих лечебных грязевых ванн. Пожалуйста.

Когда я вернулся в квартиру Каз, то застал там амазонок за шоу переодевания. Оксана вышла ко мне в золотистом парике Долли Партон и мини-юбке, которая выглядела бы нескромной даже у стюардессы 60-х. Галина надела красный кожаный комбинезон без рукавов и парик с афрокосичками, хотя с ее мышцами она была больше похожа на Айка, чем на Тину. Обе остались в армейских высоких ботинках и шипастых напульсниках и ошейниках. Комбинация показалась мне несколько вызывающей.

— Вам обеим повезло, что у меня достаточно денег, иначе я бы выставил вас в небольшом, но очень элитарном лесбо-садомазо-борделе имени Нэнси Синатры, — сказал я. — Нет, вы обе выглядите чудесно, но, думаю, мы немножко приглушим краски перед тем, как отправимся на дело.

— Не настолько, — сказала Галина, кокетливо поправляя комбинезон. — Это самое большое веселье, какое у нас было в Америке.

— Наша великая страна особенно воздействует на туристов, — сказал я. — Вы не первые и не последние в этом.

Как ни приятно мне было глядеть на двух молодых женщин, снимающих и надевающих одежду, это лишь снова заставило меня подумать о Каз. Я ненадолго закрылся в ванной, чтобы иметь возможность сосредоточиться на работе. В конце концов, Небеса сами себя не свергнут.

ГЛАВА 16

ПУСТЬ КРОВОТОЧИТ

Откуда-то из окрестностей Аляски к нам принесло один из тех холодных атмосферных фронтов, и, проезжая через город, мне даже пришлось включить обогрев стекол и дворники. Шел холодный дождь, и я предпочел бы сидеть в теплой квартире, в которой еще остался запах Каз, хотя из-за того, что амазонки принимали горячий душ по два раза в день, запах почти исчез. В нашем прежнем доме домовладелец поставил совершенно старый и убогий водонагреватель, произведенный где-то в «третьем мире», который вырубался не реже пары раз в неделю. Так что девушки месяцами не видели горячей воды вдоволь, и теперь наверстывали упущенное.

Я слушал «Роллинг Стоунз», «Let it bleed» — почти идеальный альбом как для дождливых дней, так и для дней, когда кончается привычный нам мир. Не то, чтобы я действительно планировал низвергнуть Небеса целиком, лишь малую их часть — отдельную, весьма могущественную, если быть точным, но даже так, «Ты не можешь всегда получать желаемое» и «Безнадежная любовь» были поразительно кстати.

Я припарковал машину на Пэрэйд, все еще пытаясь скрывать мой недавно перекрашенный автомобиль от любопытных глаз, и пошел кружным путем к «Циркулю», по дороге проверяя, не следят ли за мной. Приятель, небесный адвокат Кул Фильтер, ссутулившись, стоял у дверей «Альгамбра Билдинг», пытаясь укрыться от дождя под козырьком, но дождь несло сильным ветром, и у него ничего не получалось.

— Молчаливый протест против несправедливости законов об ограничении курения, — сказал я, проходя мимо.

Кул выставил кулак, и я стукнул по нему своим.

— Молчаливый, блин. Я уже два года по этому поводу ругаюсь. Но какая разница, если никто не слушает.

— Наше истинное положение в этом мире незаметно.

— Что за хрень? — спросил он, уставившись на меня.

— Сам знаешь. Все мы работаем на незримые силы, следуем правилам, которых не понимаем, а когда жалуемся, то ничего не происходит.

— Не знаю, парень, что происходит, когда ты жалуешься, — ответил он, выкидывая сигарету в лужу, — но знаю, что когда жалуюсь я, то получаю пинков от Мула.

Кул мне нравился. Он был хорошим парнем, прямодушным — моим идеалом ангела.

— Ты не думаешь, что все это вообще чушью может оказаться? — спросил я.

— Ага. Так и есть, — ответил он, снова поглядев на меня. — Погоди-ка, как там ты тогда говорил?

— Наверное, что… те, на кого мы работаем, не настолько совершенны, как кажутся. Что, возможно, некоторые из них испорчены. Что некоторые вещи, которые мы делаем, нужны вовсе не для того, чтобы помочь людям и прославить Всевышнего.

Кул рассмеялся.

— Черт, парень, что на тебя нашло? Наши боссы несовершенны? Что-то из того, что мы делаем — полная чушь, а остальное — сомнительно?

Он прикурил сигарету.

— Что еще новенького, вот и все, что я могу спросить в ответ на это.

Он выпустил клуб дыма.

— Но это оплачивается, — с улыбкой сказал он. — Типа, в метафизическом смысле слова.

Я оставил его там, ссутулившегося у двери, пытающегося не замочить под дождем чудесную одежду. Штука в том, что Кул, наверное, прав. Наверное, все мои товарищи по работе, все ангелы, во всех городах, уже давно это поняли. Может, один я не желал мириться с положением дел. Каз несколько раз называла меня романтиком, и это не выглядело комплиментом.

В «Циркуле» все было так, как можно было и ожидать днем в среду — несколько обычных посетителей, пара заезжих, зашедших случайно. Практически все ангелы в окрестностях Залива знали, где есть хорошие бары, безопасные, где можно ненадолго снять нимб и, так сказать, распустить волосы. Я увидел Джимми Стола и еще несколько знакомых за одним столом, за другим сидели Моника и Тедди Небраска. Моника помахала рукой. Последнее время у меня не было возможности поговорить с ней, но Моника Нэбер была еще одной из попадающих в категорию «хороших людей», даже несмотря на то, что, как и большинство моих друзей, она не была человеком.