Евгения Федорова - Жертвы времени (СИ)

— Не со всеми стоит меряться силой, ведь так?

— О да, но можно развлечься и помериться с ними хитростью. Ты будешь удивлен результатом. Сделай ум своим оружием, а слабость — щитом.

Мне стало смешно: Оружейник пытался исправить то, что сделал в самом начале, разрушив еще не заладившееся между нами общение.

— Ты видел нашу сегодняшнюю тренировку, верно? — хозяин дома повеселел. Я повернулся и взглянул на него. — Да что ты, в самом деле, так въелся на меня? — усмехнулся он. — Я попробовал тебя на зуб, неужели ты обижен? Лучше скажи что-нибудь о человеке, который дрался со мной?

Я повел плечами, потому что мне вдруг стало холодно, а потом спросил о другом:

— Я все верно понял: он дрался, с вами, но вы с ним… нет?

Глубокая задумчивость тенью скользнула во взгляде хозяина дома. Я прекрасно понимал, что сейчас он занят тем, что оценивает меня.

— Что ж, кажется, вопросом ты ответил на мой. Но еще раз прошу, отбрось ты эти условности. Обращайся ко мне проще, и я, быть может, стану твоим другом…

«Нет, спасибо», — чуть вслух не произнес я. Думаю, на моем лице этот ответ отразился, потому что Оружейник фыркнул и попросил:

— Ну, поясни, что ты имел в виду?

Он сделал большой глоток вина, пристально глядя на меня, желая знать наверняка, был ли это просто вопрос или ответ.

Я сам вдруг подумал, хочу ли, чтобы Оружейник изменил свое первоначальное мнение. Может, лучше пусть он считает меня трусоватым дурачком? Тогда мне проще будет от него отделаться — я уже понял, что отношения у нас не заладятся. Вряд ли опытный боец захочет иметь дело с таким, как я. Пустив пыль в глаза, я смело смогу сказать Мастеру, что причина моего бездействия не в том, что я не желаю учиться, а в том, что Оружейник не желает учить меня…

Определенно, я мог бы попытаться разыграть какую-нибудь комедию, но для обмана Оружейника понадобится настоящий талант. К демонам все, скажу как вижу!

— Северный проиграл, когда решил, что это бой, а не тренировка. Отнесись он по-другому к тому, что делал, его бы не огорчила потеря оружия. Нет ни проигрыша, ни победы, когда смысл в самом действии.

Казалось, Оружейник расстроен. Он допил свое вино и потер лоб.

— Что же, ты прав. Он сверх меры корыстен и горделив. В его распоряжении огромная сила, но когда речь заходит о моих правилах, выходит неловко. Как думаешь, ты такой же, как он?

И опять вопрос с подвохом. Оружейник смотрит на меня внимательно, он очень доволен, что я не ушел. Неужели ему здесь действительно так скучно? Ладно, пусть развлечется.

— Я трусоват. Маги пугают меня, угрожают, отмахиваются. И вот я пришел к Оружейнику за ответами, но вместо этого только и делаю, что отвечаю…

— А как же гордость? — казалось, Оружейник не слышал, о чем я ему говорю. — Мастер говорил, ты так и не смирился с положением пленника.

— Вопрос был в том, похож ли я на Северного. Нет, со всей уверенностью.

— Вопрос был в другом, — Оружейник наставительно погрозил мне коротким пальцем.

Ну-ну, напоминает игру в прятки.

— Я не такой, как он, — наиграно покорно ответил я. — Мне уже доказали, что не в моем положении проявлять характер, и сделали это слишком настойчиво.

Я потер шею, и этот жест был настоящим.

— Никто не может запретить человеку что-либо чувствовать. Ему можно запретить что-нибудь делать, но не заставить измениться, не находишь?

— Тогда получается, что человека нельзя изменить? — я хотел, чтобы Оружейник отвечал на вопросы, вместо того, чтобы задавать их. Впрочем, ему на мои вопросы отвечать было более, чем легко:

— Ну, конечно, — не терпящим сомнений голосом заявил он. — Человека может изменить лишь он сам. Так как на счет ответа?

— Нет, — ровно ответил я, стараясь, чтобы мой голос был бесстрастным. — Я всего лишь пленник.

— Я слышал, ты хотел покончить с собой…

Мне вдруг ужасно захотелось придушить Мастера, чтобы он перестал рассказывать всем обо мне. Есть вещи, так я считал тогда, которые должны были принадлежать мне одному. Вместо этого, казалось, о них знал уже весь чужой и незнакомый город.

— Да, — едва слышно согласился я.

Оружейник засмеялся. Басисто и глубоко. Пожалуй, я испытал удивление, а потом досаду.

— Мальчик, — отсмеявшись сказал он. — Зачем же понимать мои слова буквально?

Я резко встал:

— Ну, назови меня на ты, — торопливо попросил хозяин дома. — Я чувствую себя старше, когда ко мне обращаются уважительно, а это неприятно. Мне, конечно, нравится, как ты строишь фразы, но уже пора понять, что я не желаю тебе зла. Сделай слабость своим оружием и метни его в старого Оружейника. Как-то это не по-приятельски.

Я помедлил, а потом мое возмущение вырвалось наружу.

— Ты же получил те ответы, которые хотел?

— Я хотел правды, — возразил хозяин дома.

— А я всего лишь хотел понять, что это за город, в который меня привезли! Что здесь за люди живут и как мне самому тут жить!

— И разве ты не понял? — устало осведомился мой собеседник. — Уймись и не раздувай из искры пожар. Разве я угрожал тебе? Твоей жизни? Твоим тайнам? Не порть впечатление, владей собой.

Ну и правда, что это я вспылил? Никто меня тут не держит кроме собственной глупости и любопытства. Ведь я в любой момент могу уйти!

Некоторое время мы молчали, я снова сел, взял бокал и принюхался к вину. Оно было с пряностями или травами, букет был мне незнаком. Внезапно Оружейник с нажимом проговорил:

— Ты не пил вина…

— Я легко пьянею после наркотиков, которыми меня здесь пичкали.

— Ты не любишь состояние опьянения?

— Боюсь сболтнуть что-то, что здесь говорить не принято, — я смело посмотрел на хозяина дома.

— Это очень хорошо, что мне придется работать лишь над твоим телом, если, конечно, тебя это не испугает, — Оружейник смотрел на меня, как можно смотреть на вещь, которая тебе нравится. — Мозги у тебя что надо, парень. Кто-то очень хорошо поработал над ними.

— Жизнь? — предложил я, ожидая, возражений, но мой собеседник лишь сказал:

— События всегда работают над нами, но одних они укрепляет, а других уродуют. Никогда не говори людям, что ты трус — это проявление храбрости. Тот, кто по-настоящему боится, никогда и никому в этом не признается, даже себе. Человек предпочитает не замечать своих недостатков и упивается собственными слабостями. Такие люди — пустышка, их вокруг множество.

Тот раб, что готов лизать сапог Рынцы за то, что ему не отвесили лишнего удара, или пресмыкающийся перед силой мага человек, желающий быть ближе к тому, чего он не понимает. Оглянись, их тут полно.