Ника Емилина - Неистребимые кровью

— Ты думаешь, — впервые заговорил один из двух серафимов, — что мы ничего не знаем? Ты думаешь, что ангелы считают себя чем-то высшим? Ангелы решают, что добро и что зло по своему усмотрению и являются вершителями чужих судеб? Ты ошибаешься, вампир. Нам не безразличен мир, нам не безразлично, что с ним будет. Но просто пойми. Ты, согласно особым способностям вампира, способен видеть будущее на шаг вперёд. Ты закрываешь глаза и просчитываешь несколько вариантов дальнейшего развития событий. А мы… мы выше тебя. Мы способны видеть будущее на сотни шагов вперёд. Мы просчитали все возможные варианты. Эта война, которая уже развернула свои штандарты, может быть выиграна в одном из ста процентов. Только в том случае, если произойдёт чудо.

Скар с вызовом посмотрел на серафима, в ясные серебряные глаза, в лицо, блестящее от света, из которого он создан.

— Значит, это чудо произойдёт, — медленно проговорил он. — Я сделаю всё для того, что бы оно произошло. Я готов на всё, только бы эта война не разрушила этот мир и не поставила его на колени перед тираном, который бросит его в пропасть.

— На всё? — переспросил другой серафим. — А готов ли ты пожертвовать жизнью ради мира, который ты больше никогда не увидишь? На мир, который останется после тебя, хоть и целый, единый, но другой?

— Что бы ни случилось, мир никогда не будет прежним, и я готов отдать жизнь просто ради того чтобы он был. Какая разница, каким он будет, если он просто будет, если на нём будет строиться жизнь, если не будет больше тех, у кого хватит сил и власти, что бы его разрушить?

Архангел, молча выслушавший препирательства серафимов и короля вампиров, опрокинул голову к небу, будто прося у него подсказки.

— Брих был нашим, — наконец, сказал он. — Но мы лишились его, — он оглянулся на падшего серафима, голова которого лежала на коленях у одного из его сопровождающих, присевшего на корточки. — Предатель, сверженный демоном с небес, украл брих для демонов. Теперь он украл брих и у вас. Убит за ненадобностью.

Скар посмотрел на него слегка виноватым взглядом.

— Послушай меня, вампир, — продолжал он. — Я не верю ни одному твоему слову.

— На счёт чего?

— Твой брат не убивал серафима. И брих он не отбирал у него, потому, что это сделано по указке демона. И я убедился лишний раз, что вампиры крайне не осведомлены. Я не знаю, зачем ты на глазах у своего народа врёшь.

Вышеупомянутый народ зароптал, глядя на своего короля, ещё не понимая, на счёт чего ему соврали, но, уже осознавая, что всё же соврали.

— Как бы там ни было — это твоё дело. Ты видишь будущее, но не способен видеть дальше своего носа.

Архангел раскинул крылья и взвился в воздух. Аккуратные серафимы поднялись в небо с падшим ангелом на руках.

— Запомни, вампир, — крикнул архангел. — И ты, сильнейший. Мы не будем вам союзниками больше никогда. Ни люди, ни вампиры, ни эльфы не нуждаются в нашей помощи. Они отказались от света и захотели править миром на крови. Это ваша война — не наша. И если мир выживет, погибнут сильнейшие, погибнут создатели… мир станет тьмой, на одной ступени с демонами. И мы единственные сможем оставить равновесие, сравнять весы между светом и мраком, добром и злом. Не ищите у нас помощи. Отныне никто больше не увидит белые крылья ангелов.

Прищурившись от вновь вспыхнувшего яркого света, вампиры смотрели в небо, в спины улетающим ангелом, носителям справедливости.

Странно, я никогда не видела ангелов, никогда раньше в них не верила. Но теперь, когда эти существа явились мне, когда они лишили мир своей опеки, предоставив его воле самого себя, в душе стало как-то пусто и грустно, как будто бы из неё вырвали лист, исписанный мелким почерком, повествующим обо всё добром, что было в жизни.

Валериль сделал шаг навстречу Скару и положил ему руку на плечо. Вампир, мельком взглянув на него, сбросил с плеча руку сильнейшего и стремительно пошёл сквозь толпу.

— Ваше величество! — окликнул его стражник, о котором все успели забыть.

Король обернулся.

— Так его высочество ни в чём не виноват? — спросил начальник стражи. — Его не надо больше преследовать?

— Его высочество, — скопировав манеру произношения солдата, повторил Скар, — виноват в том, что предал своего короля, бросив на произвол судьбы. И он мне нужен, — он вновь двинулся вперёд, но потом остановился и, оглянувшись по сторонам, добавил, обращаясь к своему народу. — Пусть нет больше уверенности в том, что чтобы ни случилось, рука свыше остановит кровопролитие на земле, надо продолжать жить, продолжать бороться. Тот, кто был одним из нас готов разрушить порядок на земле. Тот, кто общался с вами, готов растоптать вас. И я не позволю этому произойти.

Многотысячная толпа, удел которой кричать и улюлюкать, молчала, слушая своего короля. Молчала и понимала, то он прав.

Архии не было, только Лимон лежал на коврике, уткнувшись носом в мохнатую лапу.

— Теперь я отказываюсь что-либо понимать, — Валериль беспомощно опустился на кровать и посмотрел на меня каким-то непонятным взглядом.

— Ты это о чём? — настороженно переспросила я.

Чувствуя моё настроение, лемуна открыла глаза и посмотрела на сильнейшего, который вздохнул и, опершись на стену, уселся поудобнее.

— О Скаре, — ответил Рил. — И о Фисэле.

— Там, где присутствует Скар, отсутствует какая бы то ни было, хоть маломальская, логика.

— Кхм… Я вижу, ты его хорошо знаешь, — вздохнул сильнейший. — А вот я знаю Фисэла. Общая у них только фамилия. Знаешь, раньше я считал, что Фисэл — это то, что ангелы между собой называют тьмой. Скар же, в моём понимании был его полной противоположностью. А, как оказалось на самом деле, всё в точности до наоборот.

Я присела на угол стола и упёрлась взглядом на Лимона.

«Вот так вот, Лимончик, тёмные времена настали,» — мысленно вздохнула я.

«Как настали, так и отстанут».

Я икнула, недоверчиво уставившись на лемуну.

— Р… Рил…

— А?

— Рил, он разговаривает со мной! — тихо, как будто по секрету, шепнула сильнейшему я.

В моей голове раздался мысленный смех. Нет, я, конечно, и раньше замечала, что голова у меня не от мира сего… то есть, я хотела сказать, что моя голова слегка не в себе… тьфу! Моя голова… с ней не всё в полном порядке, точнее, всё абсолютно не в порядке! Но чтобы настолько…

— А ты только заметила?

Я уже хотела возмутиться тому, что моей голове нанесли такое оскорбление, когда вспомнила, что Рил, в отличие от Фисэла, не может слышать моих мыслей. Фисэл… Так, всё, мечтанья с глаз долой!

— Разве ты никогда не замечала, что в твоей голове мелькают вроде бы твои мысли, и всё же какие-то чужеродные, как голос, который тебе всегда противоречит?