Питтакус Лор - Я - четвертый

— Как давно не снимали этот брезент?

— С тех пор, как пропал отец.

Я берусь за один конец, Сэм за другой, мы вместе стаскиваем брезент, и я кладу его в угол. Сэм смотрит на пикап большими глазами, на лице улыбка.

Пикап маленький, темно-синий, внутри место только для двоих, может поместиться и третий, если он не против неудобной езды посередине. Для Берни Косара это будет идеально. За восемь последних лет пикап совсем не запылился и блестит так, словно его недавно отполировали. Я бросаю свою сумку в кузов.

— Отцовский пикап, — гордо произносит Сэм. — Столько лет прошло, а он все такой же.

— Наша золотая колесница, — говорю я. — У тебя есть ключи?

Он идет к стенке гаража и снимает с крючка связку ключей. Я отпираю и открываю ворота.

— Хочешь, кинем на пальцах, кому вести? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает Сэм, потом отпирает водительскую дверь и садится за руль. Двигатель фырчит и наконец заводится. Он опускает стекло. — Думаю, отец гордился бы, видя, как я веду его пикап, — говорит он.

Я улыбаюсь.

— Я тоже так думаю. Выведи его, а я закрою ворота.

Он делает глубокий вдох и медленно, неуверенно и осторожно выезжает. Он жмет на тормоз слишком сильно и слишком рано, и пикап рывком останавливается.

— Ты еще не выехал, — говорю я.

Он приотпускает педаль тормоза и сантиметр за сантиметром выезжает. Я закрываю ворота гаража. Берни Косар добровольно запрыгивает в кабину, и я усаживаюсь рядом с ним. Сэм так вцепился в руль на манер ученика, что у него побелели костяшки пальцев.

— Нервничаешь? — спрашиваю я.

— В ужасе.

— Ты справишься, — говорю я. — Мы оба тысячу раз видели, как это делается.

Он кивает.

— Ладно. Куда сворачивать, когда отъеду от дома?

— Мы действительно решили это сделать?

— Да, — отвечает он.

— Тогда мы поворачиваем направо, — говорю я. — И едем по направлению из города.

Мы оба пристегиваемся. Я опускаю стекло ровно настолько, чтобы Берни Косар мог высунуть голову, что он немедленно и делает, став задними лапами мне на колени.

— Я до смерти боюсь, — говорит Сэм.

— Я тоже.

Он делает глубокий вдох, задерживает воздух в легких и потом медленно выдыхает.

— Вот… мы… и… поехали, — произносит он и на последнем слове снимает ногу с тормоза. Пикап дергаясь едет по дорожке около дома. Один раз Сэм так жмет на тормоз, что мы останавливаемся. Потом он снова трогается, на этот раз едет медленнее, останавливается у выезда на дорогу, оглядывается в обе стороны и выезжает. Сначала едет медленно, потом набирает скорость. Он напряжен, подался вперед, но километра через два на его лице появляется улыбка, и он откидывается на спинку сиденья.

— Это не так уж трудно.

— Ты прирожденный водитель.

Он держится близко к правой полосе разметки. Напрягается каждый раз, когда проезжает встречная машина, но через какое-то время успокаивается и уже обращает на них мало внимания. Он делает один поворот, потом другой, и через двадцать пять минут мы выезжаем на шоссе.

— Не могу поверить, что мы это делаем, — говорит, наконец, Сэм. — Я еще никогда не доходил до такого сумасшествия.

— Я тоже.

— У тебя есть какой-то план действий, когда мы доберемся?

— Никакого. Я надеюсь, что сначала мы найдем место, а там будем действовать по ситуации. Я не представляю, что это — дом, офисное здание или что-то еще. Я даже не знаю, там ли он.

Я делаю глубокий вдох. Впереди у нас полтора часа езды. Потом мы приедем в Атенс.

Потом мы найдем Генри.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Мы едем на юг, пока не появляется Атенс, расположившийся у подножия Аппалачей: маленький город, прорастающий среди деревьев. В сумеречном свете я вижу плавно огибающую город реку, которая служит его границей на востоке, юге и западе, тогда как на севере стоят горы и лес. Для ноября довольно тепло. Мы проезжаем мимо футбольного стадиона колледжа. Чуть в стороне от него виден белый купол спорткомплекса.

— Съезжай здесь, — говорю я.

Сэм съезжает с трассы и поворачивает направо на Ричланд-авеню. Мы оба ликуем, что сумели доехать без остановок и нас не поймали.

— Значит, так выглядят студенческие городки, да?

— Видимо, да, — отвечает Сэм.

По обе стороны дороги стоят здания и общежития. Трава зеленая и аккуратно подстриженная, хотя уже ноябрь. Мы поднимаемся на крутой холм.

— Наверху Корт-стрит. Нам нужно повернуть налево.

— Далеко еще? — спрашивает Сэм.

— Километра полтора.

— Ты хочешь сначала проехать мимо этого места?

— Нет. Я думаю, надо при первой возможности припарковаться и дальше идти пешком.

Мы едем по Корт-стрит, главной артерии города. По случаю праздника все закрыто — книжные магазины, кафе, бары. Потом я вижу его, он выделяется, словно бриллиант.

— Стоп! — говорю я.

Сэм бьет по тормозам.

— Что?

Сзади сигналит машина.

— Ничего, ничего. Поезжай. Давай парковаться.

Мы проезжаем еще один квартал, прежде чем находим место для парковки. По моим расчетам, мы не дальше чем в пяти минут ходьбы.

— Что это было? Ты меня испугал.

— Там стоит пикап Генри, — говорю я.

Сэм кивает.

— Почему ты иногда называешь его Генри?

— Не знаю, просто так. Что-то вроде шутки между нами, — говорю я и смотрю на Берни Косара. — Как ты думаешь, взять его с собой?

Сэм пожимает плечами.

— Он может помешать.

Я даю Берни Косару немного еды и оставляю его в грузовике с закрытыми стеклами. Ему это не нравится, и он начинает скулить и царапать лапами окно, но я думаю, что мы уходим ненадолго. Мы с Сэмом возвращаемся на Корт-стрит, мой рюкзак за спиной, Сэм несет свой в руке. Он достал «Силли Путти» и мнет, как при стрессе мнут ароматные шарики. Мы подходим к пикапу Генри. Двери заперты. На сиденьях и на приборной панели нет ничего, достойного внимания.

— Так, это означает две вещи, — говорю я. — Генри все еще здесь, и те, у кого он находится, не обнаружили его грузовик, а значит, он не заговорил. И не заговорит.

— А что бы он сказал, если бы заговорил?

На какой-то момент я забыл, что Сэм не знает истинных причин, по которым Генри здесь оказался. Я уже один раз дал промашку и назвал его Генри. Надо быть осторожнее и не выдать чего-нибудь еще.

— Не знаю, — отвечаю я. — Кто знает, какие вопросы могут задавать эти странные типы.

— Ладно, что теперь?

Я ищу на карте адрес, который утром мне дал Генри.

— Теперь мы идем, — говорю я.

Мы возвращаемся тем же путем, что приехали. Здания заканчиваются и начинаются жилые дома. Грязные и неопрятные на вид. Мы почти сразу доходим до нужного места и останавливаемся.