Людмила Астахова - Ничего невозможного

Дым костров ел глаза старого каси, а сердце его разъедало беспокойство.

Мазь, изготовленная Ниалом, хоть и была чудодейственной, но ни капли магии не содержала, а потому ожоги на ладонях не торопились заживать за одну ночь и к тому же дьявольски болели. Поэтому утром на службу Джевиджа брила, причесывала и одевала Фэйм, не доверяя столь ответственное дело камердинеру. Только ей под силу оказалось усмирить его раздражение, заодно избавив от утренней хандры невыспавшегося человека, которому никто не в состоянии угодить.

— У тебя стальные нервы, милая моя, — улыбался Росс. — Я бы себя удушил за свои же капризы.

— Глупости, ты — само послушание и смирение в одном лице по сравнению с моим покойным отцом, — отмахнулась та. — Он мог даже ВсеОтца вывести из себя.

Джевидж прекрасно помнил лорда Сааджи. Редкой стервозности человеком был папаша Фэймрил и запредельного самомнения. Помнится, когда лорд канцлер узнал, что среди заговорщиков против его персоны есть вышеозначенный лорд, то чуть не прослезился от облегчения. Другого относительно бескровного способа избавиться от вредного и вздорного старика просто не существовало в природе.

— Я даже не планировал его… хм… строго наказывать. Ссылки вполне хватило бы, — буркнул смущенно Росс.

Его вина в безвременной смерти лорда Сааджи тоже наличествовала, тот умер прямо в зале суда от сердечного приступа. Да и вообще их с Фэйм отношения тянутся из далекого прошлого и достаточно сложны и запутанны, чтобы безнаказанно ворошить былое.

— Надеюсь, ты не превратишься на старости лет в зацикленного на какой-то одной бредовой идее старикашку, который будет третировать Совет? — приподняла бровь леди Джевидж, для общего блага решившая перевести тему разговора в другую, менее скользкую плоскость.

— На старости лет, как ты выразилась, я собираюсь наслаждаться достатком и покоем где-нибудь подальше от Эарфирена и Совета Лордов, — уверенно заверил супругу милорд, несказанно ее удивив.

Фэймрил замерла на месте, словно громом пораженная. Не ослышалась ли? Ее одержимый политикой муж вдруг заговорил об отдыхе и покое?

— А что ты так смотришь на меня? Виджмар — замечательное место, чтобы встретить старость и пожить в свое удовольствие остаток дней. Мы с тобой, конечно, не слишком богаты, но и отнюдь не бедны, вполне можем себе позволить жить поближе к природе, ни в чем не нуждаясь.

Родовое поместье Джевиджей — это очаровательный патриархальный дом, перестроенный когда-то из настоящего замка, в окружении старинного парка с прудом и липовой аллеей. Плющ и ползучие розы на стенах, заросли малины, конюшни и псарни, вековые деревья, крошечный водопад и романтическая заводь — надо ли говорить, что Фэймрил была очарована с первого взгляда? Она влюбилась в теплый уютный дом и роскошный в своей первозданности парк, затаив робкую мечту о том, что когда-нибудь они переселятся сюда вместе с Россом навсегда. Когда-нибудь… может быть… если все сложится удачно… Ах, слишком много пресловутых «если»! Если Джевидж надумает расстаться с креслом канцлера, если перестанет обижаться на покойного отца, если примет Диана, если его беспокойный дух приживется вдали от бурной столичной жизни, и еще полсотни условий.

— Росс? Неужели в твою мудрую голову наконец-то просочилась мысль о необходимости отдыха? — поразилась Фэйм, не поверив своим ушам. — Я даже не надеялась… Я так рада!

— Рада? Вот и прекрасно, — промурлыкал лорд канцлер с самым многозначительным видом. — Значит, я сумел-таки тебя по- настоящему удивить и обрадовать.

— Не то слово, — восторженно ахнула миледи.

Обещаниями Росс, как правило, не разбрасывался. Если не собирался чего-то делать, то и не говорил на эту тему никогда. А значит, идея об уходе на покой посетила его разум и не встретила особого сопротивления.

— Я заслужил поцелуй? — лукаво ухмыльнулся он.

— Вполне. Только без рук.

Но, как обычно, без рук не получилось. Целоваться Джевидж любил, а распускать руки еще больше, и никакие ожоги и боль не остановили его порывов.

Пришлось смазывать раны заново и для надежности залепить их пластырем.

— Постарайся сегодня не писать и возвращайся пораньше, — попросила Фэйм на прощание, не слишком надеясь на послушание мужа.

— Я постараюсь…

По привычке, глядя на уезжающего мужа из окна гостиной, леди Джевидж задумчиво кусала костяшки пальцев. Любимый супруг загадал ей новую загадку. Надо знать его властолюбивую и амбициозную натуру, достаточно однажды увидеть, с какой страстью он набрасывается на очередную проблему, чтобы брать на веру легкость, с которой дано недавнее обещание уйти на покой. Росс не создан для тихой незаметной жизни в провинции, и он лучше остальных знает о своих… хм… душевных склонностях. Если три года назад он из двух спутников — женщины и юноши — создал армию, а потом незаметно, но настойчиво превратил всех домочадцев в личный отряд, то лишь потому, что не имел возможности развернуться в полную силу. Он по-прежнему влюблен в свою Большую Игру — политику, как и десять лет назад, бредит новыми идеями и время от времени отчаянно замахивается на будущее, глядя только вперед. Россу всего-то сорок четвертый год пошел — для государственного деятеля самое начало расцвета.

Фэйм нервно забарабанила пальцами по стеклу, изо всех сил сдерживая желание закурить от волнения. Ее радость иссякла тоненьким ручейком в горячих песках нехороших подозрений. Что-то случилось, причем совсем недавно, возможно, даже вчера, решила она. Что-то заставившее мужа вспомнить о Виджмаре как о лучшем пристанище после завершения карьеры. Никаких сомнений, поместье — место замечательное, сельская жизнь много полезнее для хрупкого здоровья Росса, чем столичная суета, а детям там будет просто великолепно, и все же только самые серьезные причины могли подтолкнуть Джевиджа к разговору об уходе на покой.

«Что случилось, Росс Джевидж? Что произошло у Раила? Что он тебе сказал такого?» — безмолвно вопрошала Фэймрил, наматывая круги вокруг обеденного стола. За суматохой из-за покушения он так и не поведал о причине срочного вызова к императору, а она настолько переволновалась по той же причине, что забыла расспросить подробно. Ночью они крепко-крепко прижались друг к другу и в молчании лежали без сна. Смерть снова промахнулась — это главное. Нужны ли тут слова или какие-то иные объяснения? Вполне достанет мерного дыхания, родного запаха и тепла, чтобы ощущать себя живыми.

Самое простое и самое опасное предположение о разговоре во дворце Фэйм решительно гнала прочь, запретив себе даже думать о том, что император каким-то образом догадался про сущность Диана, но коварная мыслишка впивалась иголкой в сердце. Даже до такой затворницы, как леди Джевидж, доходили слухи и сплетни. К откровенному поклепу ей было не привыкать, но, когда сплетня настолько близка к истине, поневоле становится… Нет! Не страшно, а жутковато и очень неуютно. Неопределенность выедает изнутри, словно червяк переспелое яблоко, оставляя после себя гниль тревоги.