Александр Шамраев - Вольный охотник. Дилогия (СИ)

  (Мантикора - Manticore - Рассказ об этом жутком существе можно найти еще у Аристотеля (IV век до нашей эры) и Плиния Старшего (I век нашей эры). Мантикора размером с лошадь, имеет человеческое лицо, три ряда зубов, львиное тело и хвост скорпиона, красные глаза, налитые кровью. Мантикора бегает так быстро, что в мгновение ока преодолевает любые расстояния. Это делает ее чрезвычайно опасной - ведь убежать от нее почти невозможно, а питается чудовище только свежим человеческим мясом. Поэтому на средневековых миниатюрах часто можно видеть изображение мантикоры с человеческой рукой или ногой в зубах.

   В средневековых работах по естественной истории мантикору считали реально существующей, но обитающей в безлюдных местах.

   Доказательством что мантикора существует служили пропажи людей. При чем, если они пропадали бесследно, то это и считалось за присутствие чудовища, потому что оно съедало свои жертвы без остатка, вместе с одеждой.).

   Мысли в голове летели с неимоверной быстроте. И так, что мы имеем,- лук тут бесполезен, эта тварь способна перемещаться мгновенно, так что стрела её не достанет. Остается меч и кинжал. Надо опасаться нападения со спины и удара ядовитым хвостом. Преимущество может возникнуть только тогда, когда она недооценит меня, или, давно не встречая достойного соперника, будет вести себя расслаблено. Надо вести себя испугано, суетливо и даже трусливо. Можно попробовать вскочить на Воронка и изобразить паническое бегство, рискнуть и упасть с лошади. Надеясь на прочность доспехов, позволить мантикоре приблизиться ко мне и попытаться нанести один, но решающий удар.

   За этот вариант действий я и ухватился. Других способов победить я не видел.

  Хвостатый монстр сидел в центре поляны, улыбался, слегка постукивая хвостом по своим бокам и по земле, и ждал от меня каких то действий.

   На Воронка не вскакиваю, цепляюсь в панике за стремя, меч должен быть в руке, иначе потом я не успею его выхватить, три, четыре лошадиных прыжка, падаю на спину и начинаю сучить ногами от страха и громко кричать.

   Сказано - сделано: с застрявшим во рту куском мяса, размахивая в панике мечом, схватившись за холку Воронка и повиснув одной ногой на стремени, я оказался на краю поляны, с кувырком упал, держа в поле зрения мантикору, лег на спину и суча ногами попытался отползти в сторону кустов, при этом я громко кричал и даже плакал. Смрадное дыхание прямо в лицо, треск моей кожаной защиты и мой вскрик испуга от неожиданности, удар под левую лопатку снизу, в область сердца с проворотом клинка.

  Мантикора исчезла, а я уже на ногах в оборонительной стойке, меч, кинжал и глаза во все стороны в надежде заметить её неуловимое движение. Что - то тяжелое меня ударило в спину, но я к этому был готов и как только почувствовал движение воздуха, как тут же присел, так что меня сбило лапами, но зубы не достали моей шеи и только лязгнули над головой.

  И что ж вы все охотитесь за моей головой? А вы подумали, как я буду без неё? Есть то я как буду?

  С трудом стряхнув с себя мертвое чудовище, я вздел себя на ноги, трясущимися руками вложил меч и кинжал в ножны, пнул ещё теплый труп и громко засмеялся.

  - Все - таки я молодец! Сам себя не похвалишь, другие не похвалят, а от Воронка добрых слов не дождешься. Иди сюда морда черная, иди я тебя поглажу, ты молодец, с полуслова все понял, помог мне справиться. Люблю тебя ворон ты мой быстроногий.

  Как снимать шкуру и разделывать зверье я знал и умел, по - этому без спешки приступил к этому действу. Ночевать мы будем на этой поляне и ни куда сегодня не поедем, отдых заслужили. Интересно, а мясо этой твари съедобно? Хотя лучше не рисковать, то вдруг у неё не только хвост ядовит, но вся она ядовитая.

  Шкуру я снимал аккуратно и по - этому достаточно долго, вот только что с ней делать, я не решил. Отдать в Ньюкасл - жалко, оставить себе и повесить на стенку - так даже стенки нет. Придется пока возить с собой. Занятный экземпляр, а когти то какие. Мда, если её улыбающееся лицо кому приснится ночью хоть на секунду, бессонница обеспечена, а то и мокрые штаны.

  Найдя невдалеке большой муравейник, я развесил шкуру мантикоры над ним и с удовольствием смотрел, как полчища больших рыжих воинов накинулись на волокна мяса, что остались на ней. Думаю до утра моя шкура будет вычищена лучше, чем я наводил порядок в своей комнате в школе, когда меня к этому принуждали мои наставники.

   А потом произошло то, что меня не только удивило, но и наполнило моей сердце гордостью за себя любимого. Из кустов на брюхе выползла матерая волчица и, повизгивая, поползла на брюхе ко мне. В полутора метрах она перевернулась на спину и подставила мне свое незащищённое брюхо. Видимо зверье первым почувствовало, что в лесу произошли изменения. Я подошел и почесал ей брюхо, а потом погладил. Как только ритуал был завершен, волчица вскочила на лапы и бросилась к туше зверюги и стала с остервенением рвать и глотать большие куски мяса, потом подошли и другие, в порядке строгой очереди, согласно своего статуса в стае они уничтожали то, что досталось им от мантикоры. Через полчаса на поляне не осталось даже следа, кровь и ту вылизали. Стая исчезла в чаще, а я с грустью подумал о Василисе Прекрасной. Интересно, что она сейчас делает? Наводит порядок в кузнице или занимается домашними делами? Вот же везет мне на подобные встречи и каждая из них оставляет зарубку на сердце. Самому себе признаться не стыдно,- да мне больно, всегда больно, когда я узнаю о том, что та, которая обещала меня ждать и клялась в вечной любви, быстро меня забывает и находит кого то другого. Мне больно от того, что нет ни одного места в этом мире, где меня просто бы ждали. Ждали как простого человека, а не как местную знаменитость, на которую прибудут все соседи, что бы поглазеть....

  Утром свернув шкуру твари в рулон и поместив его в седельный мешок, успокоив Воронка, который категорически возражал против такого соседства, мы продолжили углубляться в уже не зачарованный лес. Первыми почувствовали что лес очищен всякая мелочь, типа белок и зайцев, а так же мелких пичуг. Не думаю, что мантикора питалась ими, но вполне вероятно, что для развлечения она на них охотилась. Только на третий день мы подъехали к большой поляне, к которой вела старая дорога и я обратил внимание на непролазные заросли колючего кустарника, который поднимался в причудливом виде к самым облакам. Дорога привела меня к воротам, единственному месту которое не заросло. Ворота были открыты на распашку, во дворе сновали люди и рыцари. Один из них сидел на мощного вида коне, потом дал ему шпоры и понесся во весь опор к воротам. Но чем ближе он к ним приближался, тем медленнее двигался, хотя конь во всю молотил своими копытами до тех пор, пока не выдохся и не остановился. А потом он поехал назад, при чем сам даже не шевелился, а просто, оставляя следы на земле, передвинулся метров на двадцать к замку.