Дмитрий Распопов - Клинок выковывается

«М-да, – совсем невесело вздохнул я, – уже ради этого стоило поймать агента, просто два слова – и все предстает совершенно в другом свете. Нужно заинтересовать Нарига, и лучше всего для этого подойдет слив информации о структуре и деятельности детища Валенсы. Конечно, солью не все, а выборочно, но и этого должно хватить, чтобы он обрадовался. Остается надеяться, что герцог такой же интриган, как и Валенса, и ставит личные интересы выше какой-то нерациональной личной неприязни».

– Мои заключения абсолютно логичны, господин барон. – В голосе Арина не было прежней убежденности, и снова появилась вежливая приставка.

– О?! Я уже снова господин барон, – я не преминул это заметить, – как приятно.

Агент угрюмо промолчал.

– Ладно, повеселились – и хватит, – я сразу стал серьезным. – От вас мне нужна полная структура и принципы работы Тайной канцелярии, а также, если мы придем к согласию, корректировка всех отчетов, отправляемых вами и вашей группой герцогу.

При слове «группа» агент ощутимо напрягся.

– Ты не ослышался, мы вычислили и тебя, и остальных членов твоей группы, – я постарался развить тему, чтобы поселить в нем неуверенность. – Конечно, мы могли бы сделать так, чтобы ты исчез, а начать работать с менее стойкими по духу сотрудниками. Но, – я как бы с сожалением пожал плечами, – есть у меня маленькая слабость.

– Неужели? – голос шпиона был полон сарказма.

– Да, люблю работать с профессионалами своего дела, – я пропустил эту шпильку.

Агент посмотрел на присутствующих при допросе и опустил голову.

– Арин, мне не нужны ни ваши явки, ни пароли, ни имена и фамилии, – я решил применить пряник, – ничего из того, что сделало бы тебя предателем. Я просто хочу обезопасить себя и свое дело от постороннего вмешательства. Ты же не станешь отрицать возможность того, что враги могут перекупить вашего человека и сделать его своим агентом?

Арин снова покачал головой, видимо, прецеденты случались.

– Я даже готов пойти на то, чтобы отпустить тебя под честное слово. – Нужно было дожимать его и не упустить момент. – Сам подумай: я тебе не плачу, не требую сдать своих товарищей или организацию. В чем же тогда заключается твой отказ от принципов?

– В том, что мне не нравится, что все именно так, как вы говорите. – Голос агента был тих. – Все вроде бы хорошо, но что-то не позволяет мне согласиться.

– Арин, – я устало взмахнул рукой, – решать тебе. Если ты заметил, то я не угрожаю тебе ни пытками, не расправой, просто предлагаю сотрудничество на взаимовыгодных условиях. Ты получаешь все свое добро обратно, работаешь, как и до сего дня, а я спокойно сплю, зная, что у меня под боком неизвестные не затевают невесть что.

В комнате воцарилось молчание.

– Даже не знаю, почему вы с ним церемонитесь, господин барон. – Голос Рона был подобен режущей стали. – Пару дней продолжения этой пытки – и он сам прибежит к вам, умоляя о сотрудничестве.

– Видишь ли, Рон, – я заметил, как дернулся уголок губ у агента при упоминании пытки, – люди, которые действуют по своей воле и не в ущерб своим интересам, приносят гораздо больше пользы, чем те, которые работают из-под палки.

Нубиец презрительно хмыкнул:

– Найдем других.

– Я согласен, – прозвучал голос Арина, и я чуть заметно улыбнулся.

– Тогда на сегодня все. Возвращайся к себе, скажешь, что отравился и ушел домой, старейшина подтвердит это. – Я показал глазами Рону, чтобы пленника отвязали. – Встретимся, когда будешь готов к разговору.

Все в комнате, в том числе и агент, с немым удивлением уставились на меня. Похоже, мои слова разрушили все имевшиеся у них представления о том, как нужно обращаться с перевербованными агентами.

– Какие-то проблемы? – я спокойно посмотрел на них.

– Вы вот так отпускаете меня? – больше всех поражен был агент. – Не заставив подписать никакого документа о сотрудничестве, чтобы в случае чего было чем меня прижать?

– Это понадобилось бы, живи мы в городе, – ответил я, направляясь к выходу. – А куда ты денешься тут? Да и я уже говорил, мне не нужно, чтобы ты предавал герцога или свою контору, мы просто сотрудничаем с пользой друг для друга.

Я вышел на воздух и вздохнул. «Самому не верится, что удалось уговорить такого матерого волка, – мысли текли медленно и устало. – Дам ему немного времени, прежде чем начать расспросы. Уверен, он сам ко мне придет, когда наступит время очередного отчета перед герцогом».

Я оказался прав, не прошло и недели, как Арин ночью заявился ко мне и молча продемонстрировал записку, которую собирался отправить Валенсе. Пробежав ее глазами, я убедился, что в ней описаны текущие дела поселка. Так же безмолвно кивнул ему, и мы расстались, не произнеся за встречу ни слова.

Время водня настало неожиданно быстро, за нескончаемой чередой повседневных забот я давно потерял счет дням и неделям. Тренировки с Роном, орком и шаманом, работа в кузне, совещания правления колхоза, мертвый ночной сон, опять тренировки – график был прост и в то же время необычайно насыщен. Времени ни на что большее катастрофически не хватало, мне даже пришлось нанять одинокую вдову с двумя детьми, чтобы жила и работала у меня в доме. Платил я ей не слишком много, но у нас покупательная способность денег была выше, чем за пределами долины, а цены на продукты, сырье и все остальное, нужное для жизни, – ниже, так что этого ей с избытком хватало, чтобы одевать и кормить себя и детей.

С каждым днем наше поселение менялось, правда, сейчас, когда настало время посевных работ, казалось, что поселок вымер, все были в поле. Принципы работы колхоза оказались для нашего изолированного поселения вполне действенными. Если бы я просто раздал крестьянам землю, пользы явно было бы меньше. Кто-то обрабатывал бы ее хорошо, другие плохо, у бездельников она вообще бы простаивала, а сейчас, когда все трудились на общее благо, получая трудодни за свою работу, дела шли более-менее ровно.

Как только завершилось строительство стены и охранных башен, перегораживавших вход в долину, Рон выставил там боевое охранение из первого набора дружины, а я принялся обдумывать возможность прекращения изоляции и начала общения с ближайшими поселениями кочевников. Счеты с ними я сводить собирался, но не сейчас и не своими руками, пока же нужно было их максимально использовать. Необходим был домашний скот и люди для ухода за ним, а кочевники имели и то и другое. Рабам я собирался предложить выбор: или стать свободными колхозниками, или вступить в дружину. Тех, кто не мог или не хотел сделать свой выбор, я брать не собирался, был риск получить в свое распоряжение отбросы общества, частенько попадавшиеся среди рабов.