Дмитрий Щербинин - Просторы Многомирья

* * * 

Ночь… За окнами было совсем темно. Спал укутанный снежным покрывалом город..

Степан Вдовий сидел в своей комнате, за широким дубовым столом. На стене отсчитывали время часики; но их тиканье столь привычно, что Степан и не замечал его…

За дверью – спальня жены, за другой дверью – коридор, и дальше: детская, ванная, туалет, кухня. Все уже давно спали в этой квартире, да и Степан, после такого тяжёлого дня должен был бы спать. Но нет – ему совсем не спалось; странная шкатулка, подобранная в квартире погорельца Якова Фёдоровича Корбудзо, никак не давала ему покоя.

Что так шевелилось и билось в этой коробке? Зверёк? Нет – не мог это быть зверёк, потому что во время пожара шкатулка накалилась и он бы, несомненно, погиб.

Тогда что? Механизм? Но какой механизм может сидеть в шкатулке и стучаться?..

Надо сказать, что иногда, в свободное от основной работы время, Степан занимался механикой. Например, чинил часы, собрал миниатюрную железную дорогу, с поднимающимися и опускающимися шлагбаумами и другими прелестями – подарил её сыну Вите, дочери же Людмиле – собрал подвижную куклу. Сам считал эти дела своим хобби, но, тем ни менее, в ящиках его стола хранилось немало полезных инструментов.

Повертев в руках сплавленную шкатулку, Степан достал из ящика алмазную резку, и медленно, осторожно, чтобы не издавать резких, столь чуждых для ночной квартиры звуков, начал срезать налёты. Работа шла плохо: метал, из которого была сделана шкатулка, оказался слишком твёрдым.

Через полчаса Степан запыхался, на лбу его выступила испарина. Уже давно, даже во время тушения пожаров, он не уставал так, и уже не помнил, когда ему было так интересно…

Из спальни вышла жена, спросила:

– Ты что здесь сидишь? Завтра же на работу…

– Да вот, почитать, что–то захотелось, – молвил, быстро пододвигая к себе толстый фолиант Степан.

Спрятал под обложкой испачканную в золе ладонь и подивился на себя: в кои–то веки он так вот, словно нашкодивший школьник, обманывает, увиливает, скрывает? Жене хотелось верить своему мужу, а ещё больше ей хотелось спать, поэтому выслушав его обещание вернуться в кровать через десять минут, она удалилась в спальню.

Степан ещё несколько раз провёл резцом по неподатливой шкатулке, разочарованно вздохнул, а затем убрал и шкатулку и свои инструменты в ящик стола и закрыл ящик ключом.

Но он, должно быть из–за усталости, не заметил, что всё же проделал в шкатулке небольшое отверстие. Это была трещинка, но что там, за этой трещинкой, невозможно было разглядеть. В шкатулке пока что никто не шевелился.

* * * 

Следующий день был вполне обычным: холодный, серый, морозный и снежный день в Москве. Но ни холод, ни снег не были властны над огнём, который словно ненасытный зверь вспыхивал то в одном, то в другом месте этого огромного города. И приходилось пожарным выезжать по вызовам. Вызовы, на которых был Степан оказались пустяковыми: задымление подъезда, помойка под окнами загорелась, ещё какая–то чепуха, и весь этот день Степан думал о шкатулке…

Узнавал, объявился ли Яков Фёдорович Корбузо, и ему отвечали, что этот Корбузо как в воду (или, скорее уж – в огонь) канул…

Наконец, рабочий день закончился и уже в сумерках Степан вернулся домой. Жена готовила ужин, дети гуляли во дворе. Пока Степан мыл руки в ванной, жена стояла за его спиной и говорила:

– Слушай, я сегодня в пять с работы пришла; в коридоре раздеваюсь, слышу – из твоей комнаты скрежет. Я – испугалась. Думаю, может, воры пробрались.

– Чего?

– Ну звук такой, будто кто–то что–то подтачивает, дерево режет и ещё железками скрипит. В общем, странный такой звук.

– И?

Степан прошёл на кухню.

– Я заглянула в комнату. Спрашиваю: «Есть кто?», а сама уже газовый баллончик держу. Перепугалась! А как спросила, сразу шорох этот прекратился. Я потом всё осмотрела, в каждый угол, в каждый шкаф заглянула и под диваном глядела. Нет никого.

– Ну и?

– Думаю, из твоего стола эти звуки.

– Из стола? – рассеяно спросил, поглощая мясные с запечёнными в них яйцами котлеты и запивая их молоком, Степан.

– Ну да. Ведь в стол я заглянуть не могла. Ты ж его запираешь, а ключ…

– А ключ – у меня, – ответил Степан.

– Ну и что там так двигаться–то могло, а, Стёпа?

– Мало ли, ерунда какая–то. Не бери в голову…

И Степан постарался изменить тему разговора, хотя сам вновь и вновь вспоминал про шкатулку. Неужели в ней опять что–то или даже кто–то шевелится? И, после обычного разговора о делах на работе, об успехах детей в школе, когда жена начала мыть посуду, он прошёл в комнату, достал из кармана ключ (он носил его в связке с остальными ключами) и открыл тот ящик стола, в который накануне положил шкатулку.

Прежде всего, обратил внимание на то, что инструменты и всякие детали, которые он прежде аккуратно раскладывал, теперь, либо были перемещены и разбросаны, либо же вовсе исчезли.

Пришла вполне логичная, хотя и невероятная мысль, что повинно в этом было нечто, выбравшееся из коробки.

И Степан Вдовий ещё дальше выдвинул ящик стола; при этом был уверен, что теперь–то непременно увидеть это загадочное существо. Но увидел только широкую овальную дырку. Оказывается, существо прорезало днище и пробралось в нижний ящик, где также хранились всевозможные и, в основном, весьма крупные детали.

Степан прислушался и смог уловить негромкий, едва приметный шорох, который доносился именно из нижнего ящика. Теперь не оставалось сомнений – существо было там. Он склонился и позвал негромко, чтобы жена ненароком не услышала:

– Эй, ты что за зверёк? Не бойся…

Но шорох не повторился и в тёмном отверстии ничего не было видно. Тогда Степан задвинул верхний ящик, и отпер ключом нижний. Но сразу открывать его не стал, так как испытывал вполне оправданные опасения. Ведь этот «зверёк» мог оказаться весьма опасным – не даром ведь прогрыз твёрдую обшивку ящика. Поэтому Степан взял один из лежавших отдельно инструментов, а именно – молоток и, держа его наготове, чуть приоткрыл нижний ящик.

– Тихо, тихо… – шептал он.

И сильно вздрогнул, когда сзади раздался громкий голос жены:

– Ну что, разобрался, кто у тебя в столе шумит?

– А… это–то… – вздохнул Степан. – Это я так – побаловаться решил; ещё один механизм собрал.

– А что этот механизм делает? – любопытствовала жена.

– Механизм–то?.. Он… Пока ничего особенного…

В это мгновенье нижний ящик стола весьма ощутимо вздрогнул и из него донёсся скрежет.

Жена возмутилась: