Джеймс Стоддард - Обманный Дом

– Придется повернуть обратно? – спросил сержант Хаггард, заместитель Нункасла – веснушчатый рыжеволосый мужчина с мальчишеской улыбкой. Сейчас он, впрочем, не улыбался.

– Нет времени, – покачал головой Картер. – Джентльмены, у некоторых из вас есть с собой топорики. Нужно прорубить в этой стене дыру, сквозь которую мы смогли бы пролезть, но не больше.

Двое гвардейцев достали из мешков топорики и принялись за работу. Когда они ее закончили, оба были с головы до ног в белой пыли, а в стене зияла двухфутовая дыра. Друг за другом спутники выбрались через нее в коридор.

– Поищите доски, – попросил Картер. – Берите отовсюду, откуда только можно. Нужно заколотить эту дыру, чтобы скрыть потайной ход. Как только будет возможность, отправим сюда бригаду ремонтников.

Картер осмотрел коридор и вдруг резко сел.

– Джентльмены, если бы кто-то из вас сумел отыскать пустую комнату, нам можно было бы позавтракать.

– Что-то не так? – озабоченно спросил Даскин.

– А ты не чувствуешь? – скривился Картер. – Нет, конечно, не чувствуешь. Прости. Порой карты Эвенмера проявляют себя так ярко, и я забываю, что ощутить это способен только я. Я хотел пересечь этот коридор и открыть вход в потайной туннель в противоположной стене, но исчезла не только ведущая туда дверь – нет и самого туннеля. Мне нужно проложить новый курс. На это уйдет некоторое время.

Тут возвратился Хаггард и провел отряд в помещение, представлявшее собой маленькую церковь. Пол здесь покрывали глазурованные плитки, вдоль стен были расставлены медные паникадила, в глубине располагался красивый резной алтарь. В окнах-витражах можно было увидеть изображения двенадцати апостолов. Некоторые стражники преклонили колени и перекрестились и только потом вошли и принялись вынимать из мешков провизию. Картер прошел к алтарю, опустился на пол, закрыл глаза и сосредоточился. Перед его мысленным взором предстали подробные цветные карты Эвенмера. Он имел возможность не просто созерцать их, но как бы мысленно проходить по обозначенным на картах коридорам и комнатам.

Картер прокладывал маршрут, отыскивая потайные ходы и малолюдные части Дома. Увы, карты не могли подсказать ему, населены ли те или иные из них. Через полчаса он вздохнул, встряхнулся и обнаружил, что рядом с ним сидят Грегори, Даскин и Нункасл. Даскин ел яблоко, откусывая большущие куски.

– Вы молились? – поинтересовался Грегори.

– Нет, изучал карты.

Грегори кивнул и обвел взглядом церковь.

– Напрасная трата всяческих красот, – сказал он, кивком указав на алтарь. – Эти реликвии суеверий не продержатся до конца столетия.

– Неужели у тебя нет ни капли веры? – спросил Картер. Грегори пытливо, не моргая, смотрел на лорда Андерсона. В его серо-зеленых глазах сверкали искорки.

– В Бога? – Он небрежно махнул рукой в сторону алтаря. – Я верю в судьбу. Бог, христианство – все это ловушки для невежд.

– Енох бы с тобой определенно не согласился, – сказал Картер. – Следовательно, ты считаешь, что весь мир сошел с ума?

– Не сказал бы, – ответил Грегори. – Как это?

– На протяжении тысячелетий человек нуждался в каких-то вещах первой необходимости – в еде, крове над головой, осуществлении плотских желаний и в поиске Бога. Когда мы голодны, мы едим, когда устаем – отдыхаем. Неужели наша потребность в божественном – единственная нужда, которую невозможно удовлетворить? Если это так и если мы проносим это извечно безответное желание через всю нашу жизнь, разве тогда мы не раса безумцев? Нет, Грегори, понятие судьбы, предназначения, как бы оно грандиозно ни звучало, не в состоянии заполнить эту брешь.

– А я думаю, его вполне достаточно, – уверенно отозвался Грегори. – Для того чтобы построить лучший мир, мне за глаза хватит самого себя и научного мышления. Кто знает, какие изобретения принесут нам грядущие десятилетия?

– А вот я бы так не стал говорить, сэр, – вступил в спор Нункасл. – Это не естественно. Совсем не естественно. Люди все суетятся, мельтешат, пытаются подменить созданное Богом. Что они придумают в следующий раз? Летающие машины? Крылья Икара! По мне, так старые добрые времена куда как лучше.

– Но ведь, добрейший лейтенант, мир может стать лучше, и если будут улучшения… – не унимался Грегори. – Мир изменяется. Прежний порядок вещей отступает. Век механики избавит людей от тяжелого ручного труда. Безусловно, я признаю: проблемы есть, но ведь все равно, как это замечательно: механизмы выполняют всю работу, а люди только наблюдают за ними! Будущий век станет веком поэзии и философских размышлений. Представьте, сколько будет сочинено музыки, пьес, сколько книг будет написано, когда у всего человечества станет больше времени на высшие материи.

– Вы от людей большего ждете, чем я, – вздохнул Нункасл. – Нет, сэр. Дайте человеку расслабиться – и он тут же потянется к бутылке, вот что я вам скажу. И еще одно я знаю точно: у бедняков свободного времени больше не станет – они будут обслуживать эти ваши машины. Богачи останутся богачами – только вы на меня не обижайтесь, господа хорошие. А вот добрые вояки всегда пригодятся.

– Но, Нункасл, не станешь же ты спорить с тем, что человек должен развиваться? – вспылил Грегори.

– От колыбели до могилы – да, сэр, а в промежутке много всякого может случиться.

– Должно быть нечто большее. Золотой век…

– Бывает, он вот так заводится, – усмехнулся Даскин. – Но если я не ошибаюсь, этим двоим никогда не договориться – мечтателю и прагматику.

– Мир построен мечтателями, – упрямо проговорил Грегори.

– Верно, сэр, – отозвался Нункасл. – Но управляют им прагматики.

– А что касается веры, Грегори, – сказал Картер, – то с возрастом твои убеждения могут измениться. По-моему, Платон сказал, что ни один старик не умирает атеистом? Точно не помню.

– Вы говорите, как профессора в нашем университете, – усмехнулся Грегори. Спор явно был ему по душе.

– Да нет, я не слишком часто задумываюсь о подобных вещах. Свою веру я соблюдаю как могу, но должен признаться, что нынешняя миссия – суровое испытание веры. Мой главный философ – Сара. Если ты хочешь настоящего философского спора, тебе бы с ней надо поговорить. Она бы твоих профессоров на обе лопатки уложила.

К компании подошли Говард Макмертри и Филлип Крейн. Последний держал под мышкой свернутые в рулон карты.

– Я продумывал маршрут, лорд Андерсон, – сообщил он.

– Я тоже, – кивнул Картер. – Можно взглянуть на ваши карты, мистер Крейн?

– Конечно, – ответил Крейн. – Мы с мистером Макмертри их сами составили…

– Десять лет назад, – закончил фразу Макмертри. – Это была одна из наших первых публикаций.