Мефодий Громов - Душегуб

Действительно, я ведь никогда не пробовал эту технику ранее, и использовать ее наобум было сродни глупости. Затраты Ки пополняются отдыхом и едой, впрочем, как и мышцы, а вот чрезмерное и необдуманное использование энергии может привести к истощению организма вплоть до смерти. Я так и объяснил всем.

— Ясно… — задумчиво протянула Алина, и усмехнулась: — А то я никак не могла понять: откуда она берется.

— О чем вы?..

Мы одновременно повернулись на Алекса и ответили:

— О Ки.

— Ки? — он ненадолго задумался: — А-а, эта та несуществующая фиговина, о которой твердят во всех школах боевых искусств?

— Ну… — начала Алина.

— Та штука, которой пользуются всякие монахи и ниндзя как для убийств, так и для скрытности?

— Ниндзя? Кто такие, почему не слышал? — вмешался я, однако меня никто не замечал.

— Да-да, она родимая, — подтвердила Алина.

Алекс громко и надолго рассмеялся, а когда остановился вытереть слезу, промолвил:

— Ладно, у всех свои странности… — И кстати, Кай никогда не упоминал, что у него есть сестра, — заметил Алекс, и продолжил, повернувшись к Алине: — Ты тоже участвуешь в Лиге?

— Отнюдь, — улыбнулась Алина, — я не специализируюсь на мордобое.

Алекс принял это за шутку и махнул рукой:

— Ладно, мне пора…

У порога я спросил:

— Куда на этот раз?

— Не знаю, мне назначили встречу в Колумбии через пару дней, а там как получится… Кстати! — вдруг вспомнил он, — тебя вызывает декан по поводу пропусков.

— С каких пор деканы заботятся о студентах?

— С тех самых, когда студенты занимают первые места на межинститутских соревнованиях, — напомнил он, и уже серьезнее добавил: — Чем займешься, если отчислят?

— Начну убивать, — пожал плечами я.

Сперва он принял это всерьез, а потом нервно рассмеялся:

— Не шути так, я почти поверил.

Щелкнув замком, я повернулся к Алине:

— Что за Колумбия?

— Государство на севере Южной Америки.

— Хм… — издал слишком умный звук я, — А что за южнамерика?

— Ну, в общем… это далеко.

— Не умеешь ты объяснять… — покачав головой, высказал диагноз я, и едва-едва уклонился от пинка.

— Так что за ниндзя?

— Довольно интересные ребята, — загадочно поставила паузу Алина, — это японские Убийцы. Плохие Убийцы, так как о них узнали люди. Поэтому возникает три версии: либо они подражали настоящим Убийцам, либо не имели отношения к Гильдии Убийц и были просто разведчиками, либо же являлись прямыми потомками Убийц.

Вот так легко моя сестренка может подкинуть столько информации для размышления, и как будто и не заметила. А информации касательно выжившей Гильдии Убийц действительно много… Попрощавшись с Алексом, мы еще недолго посидели за столом с чаем, поговорили на незначительные темы, в которых Аля мимолетом упоминала Машу, которая скоро заглянет к нам, а после пошли спать.

Положив ладони на стол и, согнув средний палец, прижал его среднюю фалангу к поверхности стола, пытаясь поднять вверх безымянный, однако ничего не выходило: после сотни таких попыток ужасно болели места ниже казанков. Это очень, я бы даже сказал чересчур, выводило меня из себя: казалось, просто не могу поднять палец, аннет, не уступлю! Раз даже девушка может воспользоваться человеческой слабостью, то ее (не девушку) необходимо устранить!

— А-а!! Черт, да любись оно конем!.. — взорвался я с закипающей яростью — настолько это бесило. Спустя пару минут раздумий, я сжал в кулаке указательный и средний пальцы, скрепив их скотчем, и стал очень медленно подтягиваться на двух самых слабых пальцах человека: мизинце и безымянном. Научиться подтягиваться на одной руке было не так сложно, поэтому я, грубо говоря, усовершенствовал известную методику. Поначалу в помощь вступала Ки — мне даже просто висеть было чрезвычайно трудно, что уж говорить о пятикратном подтягивании, пальцы горели нездоровой болью.

Итогом моих восьмичасовых практик стали четыре неработающих пальца на обеих руках, которые я с трудом мог разгибать. Болели даже больше не предплечья, мышцы которых отвечают за сгибание пальцев, а не то сухожилия, не то связки, тянущиеся от пальцев к локтю. Но больше всего страдали безымянные пальцы, даже в спокойном состоянии, когда я не шевелил ими их неосознанно дергало то вверх, то вниз от спазма мышц. Поэтому я, решившись на больший отдых, плотно перекусил и рухнул на кровать, пытаясь позабыть о боли в руках. К массовой боли можно еще привыкнуть, а вот от точечной уже шалят нервишки. Проспал я довольно долго: почти два часа. Алина, возвращавшаяся с работы обычно в 6 вечера, не опоздала, и именно появление ее Ки сработал мне будильником. Приняв сидячее положение, отметил о практически затихшей боли и попробовал сжать руку в кулак, о чем сразу пожалел: боль коварно пронзила тыльную сторону ладони и пальцы, от чего я нахмурился и медленно сгибал и разгибал их в течение пары минут, привыкая к боли. Хлопнула дверь и я поспешил встретить Алинку, накупившую тучу всяких вкусностей, которые, увы, исчезнут почти что за день — да-да, моего прожорливого друга сложно прокормить. Кое-как распихав по холодильнику все добро, которое я уже хотел умять, как только унюхал, натянул обычную футболку, висящую на плече, сунул что-то вкусное в рот, и, крикнув ушедшей в комнату Алине что-то типа «скоро вернусь», испарился из квартиры, и уже через пяток минут разминался на крыше под немного холодноватым дуновением ветра десятиэтажки. Последние хорошие эксперименты с Букуджутсу были во времена поединков с Андреем, а в последние два года я, почему-то, больше уделял времени именно физическим тренировкам. Не сказать, что это плохо, нет, просто я не могу забить на практику Букуджутсу после того, как потратил на освоение этой техники столько времени и сил.

Ранее я думал о полете как о некоем импульсе, взрыве энергии под собой, который позволяет взлететь, однако, после «полетов» в джунглях Адланда я понял всю ошибочность этой теории и с тех пор долго (2 года) думал об альтернативных теориях, и сейчас пришло время проверить наработанное. На этот раз я уже не садился: если я когда-то смогу летать, не буду же я каждый раз садиться и медитировать перед полетом? Поэтому я, поставив ноги на ширину плеч, обратился к Ки и попытался подняться в воздух не взрывом Ки, а плавным выбросом, как будто плаваю по энергии. Я даже не заметил, как по моему лицу уже ручьями лился пот, а под ногами не чувствовалось земли. Я парил в воздухе, однако этого мало! Если на такой малюсенький отрыв от земли я подготавливаюсь несколько минут и истекаю потом, то о полетах можно забыть. С такими мыслями я и не заметил, как растерял контроль над плавно переливающейся Ки под ногами, и нечаянно выбросил громадное ее количество, едва не «полетав», как раньше, однако меня успело-таки закрутить в воздухе неуклюжим двойным задним сальто, после чего я еле-еле сумел приземлиться. Игнорируя боль, сжал кулаки и со всей силы долбанул по бетонному полу: ничего, сегодня у меня не получается ничего. Конечно, и раньше что-то новое не получалось с первого раза, но я никогда не бесился до такой степени. Поставьте себя на место праворукого человека, всю жизнь писавшего правой. И вдруг вам кто-то запретил писать правой, и вы вынуждены взять перо в левую. Казалось бы, писать вы умеете, грамотой владеете, знаете, как выглядят буквы, но банально нормально писать вы не сможете. Вот и у меня так же: всю жизнь посвятил боевым искусствам, в совершенстве владею своим телом и энергией и вдруг теряю над ними контроль! В один день целых два раза! Это просто невыносимо.