Евгения Лыгина - Лия Кирсанова и лира Потерянного берега (СИ)

— Ан нет, Варун! — Возразила я. — Ты жил с родителями, и знаешь: что такое родительская любовь; что такое быть любимым! Думаешь, у меня меньше жизненного опыта, чем у тебя?! Думаешь, что, если я сирота, то меня жалели?! М-да, Варун! Ты не видел жизни как таковой. Знаешь, что такое шестнадцать лет жить в страхе? Да, я сирота! Но это не означает, что я ничего в жизни не понимаю…

— Замолкни! — Взревел отличник, швыряя в меня шаровую молнию.

Мне удалось скользнуть в сторону, но шаровая молния меня успела задеть. Из плеча сочилась кровь. Варун кипел от злости.

— Тебе вообще не понять этого!

— Куда уж мне! — Фыркнула я.

— Раз тебе смешно, тогда вот ещё что… Недавно я стал слышал голос. Он был нежен, как бархат, спокоен, как ветер. Он говорил мне, что я должен делать. Как-то раз пришёл я в пещеру близ Келесельского леса. В гробу лежала Лаура-дель-Ришина! Последние три месяца, я носил ей дары, дабы оживить её! И она восстала! Кстати, про лиру из музея анимашей помнишь? Так вот, эту лиру украл я для моей госпожи! Труда это не составило, однако я чуть было не попался на глаза магической полиции… но это мелочи. И вот, лира у моей госпожи!..

— Браво Варун! — Пронёсся по коридору женский голос.

К нам шла женщина. Её тело было высохшим, но было видно, что оно старается восстановиться. Седые волосы топырились, и казалось, что ничто не поможет их уложить. На старухе было шёлковое платье розового цвета.

В её руке, обвитая тёмными языками магии, была лира. Точь-в-точь похожая на мою! А это могла означать только одно: Варун действительно украл лиру Потерянного берега из музея анимашей! Но, зачем она ей? Инструмент вибрировал в руке Лауры-дель-Ришины. Он был окутан тёмной магией, и сопротивлялась из последних сил.

— Варун умный мальчик, — Лаура-дель-Ришина погладила его по голове. — Он вернул мне силы. Его никто не понимал, а я дала ему надежду!

Кровь продолжала сочиться из раны. Магические раны быстро не залечиваются.

— А ты Кирсанова! Я долго ждала с тобой встречи! Ты маленькое ничтожество, посмевшее мне помешать! Я пыталась восстановить события того дня. И так ни к чему и не пришла. Тогда я выбрала Варуна, и он выполнял мелкие поручения! И вот недавно он мне принёс лиру Потерянного берега! А этот инструмент ещё и сопротивляется! Тебе что, мало жертв?! — Обратилась она уже к лире. — Ничего, ещё пара-троечка жертв, и ты навсегда станешь Тёмной лирой Потерянного берега!

Инструмент замигал, и попытался ещё раз вырваться из цепких рук Лауры-дель-Ришины. Но инструмент терял силы, и уже не надеялся вырваться. «Я должна помочь — промелькнула мысль у меня в голове. — Но как?»

Варун стоял, и смотрел. Было сложно что-то прочитать на его лице. Его глаза выражали злость, будто отличник на весь мир обиделся.

— Я думаю, Аксен тебе рассказал о той ночи? Как я безжалостно убивала твоих родителей! — Её голос смягчился, будто она пробует каждое слово на вкус. — А Виктор — чтоб его духи терзали! — нашёл способ, как меня остановить. Ведь на тот момент я уже убила около полусотни светлых магов! А Кирсанов собирался меня остановить, и потому я убила его! Но попалась мне под руку его жена. Глупая, думала, что сможет мне помешать!.. Кирсанов умер последний, но в страшных муках!

Глаза мои стали влажными, в горле встал ком. Эта ведьма убила моих родителей!..

— О! А тот случай с рекой? Ересмей глупый друид! Решил ещё раз проверить, и я поняла, что не успею ещё раз выпустить Крик души! Мне было выгодно, если бы боялась воды, и не смогла её видеть и прикасаться. Вода бы помогла тебя убить. Выжить в бушующих водах — невозможно! Маги тоже не всесильны…

Я сжала рану ещё сильнее. Мне в голову пришла одна идея. Может, стоит попробовать? Боль пульсировала в плече, но я постаралась сосредоточиться на вызове коней Аристарзиса. От силы получилось только два коня. Сафирит светился тёмно-синим свечением, а камень продолжал сохранять зелёный цвет. Рука была обвита языками тёмной магии. Я даже не удивилась, потому как кони Аристарзиса — воплощение тёмной магии.

Кони выглядели не совсем так, как в прошлый раз… Сейчас они были чёрного, как ночь, цвета. Грива и хвост колыхал воздух.

— Ба! Какой удачный денёк! — Обрадовалась Та-которую-страшатся. — Неужели, это кони самого Аристарзиса?! А ну-ка, идите-ка к тёте Лауре!

Кони заржали, и угрожающе цокнули копытами. Лаура-дель-Ришина вытянула руку вперёд. Её сафирит из красного цвета превратился в синий. В камень уходила воронка, засасывающая всё…

— Ну-ка лира! Помоги своей хозяйке!

Инструмент искрился тёмной магией, и отказывался подчиняться, несмотря на то, что уже нет сил на сие действие. Кони, заржав, поскакали на ведьму. Сначала был слышен её смех, а затем крики. Кони сбили её с ног, а лира подкатилась ко мне.

Я машинально схватила её. Та дала мне сдачи, а именно: по всему моему телу, словно молния прошла…

Я закричала от боли. Контакт с лирой сделал своё дело. Вся тёмная магия, что была в лире Потерянного берега, переходила ко мне, да ещё и через больную руку.

— Ух, ты! И это всё мне? — Обрадовался Аристарзис. — А ну-ка светленькая, потеснись!

Сила душила в буквальном смысле. Я чувствовала, как из тёмной магии сформировался ошейник и начал душить. Внезапно удушье отступило, и сила начала плавно переходить в сафирит. Мир начал принимать очертания, а то до блестящих звёздочек в глазах всё было…

Я продолжала держать лиру в руке, а она всё никак не могла избавиться от тёмной магии. Моему взору открылось следующее: кони Аристарзиса пытались затоптать Лауру, а ведьма пыталась спасти свою шкуру.

— Лира! Дай мне лиру! — кричала она, пытаясь проскочить между коней.

Но я только отстранилась. Сафирит и моя левая рука были обвиты языками тёмной магией. Боли я уже не чувствовала, хоть и рана стала ещё безобразнее.

— Эй, Лаура! Что такое? Не можешь обойти коней? — Поинтересовался сафирит голосом Аристарзиса. — Я тебя не узнаю!

— Ах ты, жалкий маг! — засипела Та-которую-страшатся. — Так это твоих рук дело?! Надо было тебя ещё тогда убить!..

— Вообще, я уже мёртв! И всё благодаря тебе! — Перебил её тёмный маг.

— И надо было твою душу не в сафирит упрятывать, а уничтожить… а ещё лучше на растерзание духам отдать!

— Надо было раньше думать, — рассмеялся Аристарзис. — Ты забрала у меня тело, но не силу!..

Лира уже очистилась от тёмной магии, и теперь она сияла. Даже в свете факелов, золотое покрытие лиры было ослепительным. Серебряные струны весело трезвонили. Та-которую-страшатся долго кряхтела и сипела, прорываясь к нам. Варун попытался вставить свои пять копеек, однако за это получил хорошую пощёчину. Отличник пролетел добрых десять метров, и ударился о стену. Правильно, не фиг лезть под горячую руку!