Раймонд Фейст - Долина тьмы

Лори, ни о чем не расспрашивая, выскочил из комнаты, да и остальные тоже вышли. Паг тихо заговорил со жрецами:

- Вы можете замедлить ее движение во времени, не причинив ей вреда?

- Я могу, - ответил Натан. - Я замедлял время для темного брата перед смертью. - Он бросил взгляд на Аниту. Ее лицо уже приобретало холодный голубоватый оттенок. - Лоб у принцессы холодный и влажный. Силы быстро покидают ее. Нам надо торопиться.

Три жреца быстро начертили пентаграмму и зажгли свечи. За несколько минут они подготовили комнату, и вскоре зазвучала молитва. Принцесса лежала в постели, окруженной розоватым сиянием, которое становилось видимым только при взгляде боковым зрением. Паг вывел жрецов из комнаты и попросил принести ему воск для печатей. Мартин отдал приказание, и паж побежал за воском. Паг взял книгу, за которой отправлял Лори. Он снова вошел в комнату и обошел ее вокруг, читая книгу. Закончив, он вышел из комнаты и произнес заклинания.

Потом он поместил восковую печать на стену возле двери и закрыл книгу.

- Все, - сказал он.

Тулли направился к двери, но Паг удержал его:

- Не переступай порога.

Старый жрец вопросительно посмотрел на него. Кулган в восторге покачал головой:

- Разве ты не видишь, что мальчик сделал, Тулли? - Паг не мог не улыбнуться: даже отрастив длинную седую бороду, для Кулгана он все равно останется мальчиком. - Посмотри на свечи!

Остальные тоже заглянули в комнату и увидели, что имел в виду старый чародей. Свечи в углах пентаграммы были зажжены, хотя при дневном свете это не так-то просто было заметить. Но, если внимательно приглядеться, было видно, что пламя свечей не мигало и не колебалось. Паг сказал:

- В этой комнате время идет так медленно, что проследить его движение почти невозможно. Стены замка рассыплются в прах, прежде чем свечи сгорят хотя бы на одну десятую своей длины.

Если кто-нибудь пересечет порог, он будет пойман, как муха в янтаре. Это означало бы смерть, если бы не заклинание отца Натана, которое ослабляет натиск времени внутри пентаграммы и охраняет принцессу.

- Как долго оно продержится? - спросил Кулган, явно благоговевший перед своим бывшим учеником.

- До тех пор, пока не будет сломана печать.

Лицо Аруты отразило его душевные движения: у него впервые зародилась надежда.

- Она будет жить?

- Она жива сейчас, - ответил Паг. - Арута, она живет между мгновениями времени, и останется такой, как сейчас, пока не будет сломана печать. Но тогда время снова потечет для нее так же, как и для всех нас, и ей понадобится лечение, если таковое вообще есть.

Кулган, вздохнув, выразил мысли всех присутствующих:

- Теперь у нас есть то, что нам больше всего необходимо, - время.

- Да, но сколько его у нас? - спросил Тулли.

- Достаточно. Я найду лекарство, - твердо сказал Арута.

- Что ты собрался делать? - спросил Мартин.

Арута посмотрел на брата, и впервые за день в его взгляде не было всепожирающего горя, безумного отчаяния. Ровно и спокойно он ответил:

- Я поеду в Сарт.

Глава 8

КЛЯТВА

Лиам сидел неподвижно. Он долгим взглядом посмотрел на Аруту и покачал головой:

- Нет. Я запрещаю.

Похоже, на Аруту это никак не подействовало.

- Почему? - спокойно спросил он.

Лиам вздохнул:

- Это очень опасно, а у тебя здесь есть и другие обязанности. - Лиам поднялся из-за стола и пересек комнату, остановившись напротив брата. Положив руку ему на плечо, король сказал:

- Я знаю твой характер, Арута. Ты не любишь сидеть и ждать, пока события развиваются без тебя. Знаю, что ты не можешь смириться с мыслью отдать судьбу Аниты в чужие руки, но в здравом уме я не могу допустить, чтобы ты отправился в Сарт.

Лицо Аруты оставалось мрачным - так было со вчерашнего дня, с момента покушения. Но после смерти Веселого Джека ярость Аруты улеглась или была направлена внутрь, переродившись в холодную отстраненность. Сообщение Кулгана и Тулли о том, что в Сарте можно найти нужные им сведения, избавило его рассудок от неутолимого гнева. Теперь у него было дело, требующее здравых суждений, способности мыслить холодно, бесстрастно.

Проникновенно глядя на брата, он ответил:

- Не один месяц я был вдали от дома, разъезжая по чужим землям вместе с тобой, и, думаю, дела Западных земель вполне могут выдержать мое отсутствие еще в течение пары недель. А что касается безопасности, - прибавил он, повысив голос, - так все только что видели, насколько я защищен в своем собственном дворце! - Он помолчал немного и закончил:

- Я поеду в Сарт!

Мартин тихо сидел в углу, наблюдая за перепалкой и внимательно слушая обоих братьев. Сейчас он подался вперед в своем кресле.

- Арута, я знаю тебя с тех пор, как ты был малышом, и твое настроение мне понятно не хуже, чем мое собственное. Ты считаешь, что вопросы жизни и смерти нельзя отдавать в руки других. Есть в твоем характере некоторая самонадеянность, братец. Мы все унаследовали ее от отца.

Лиам заморгал - он удивился, что и его включили в список.

- Все?..

Уголок рта Аруты приподнялся в полуулыбке, и он глубоко вздохнул.

- Все, Лиам, - сказал Мартин. - Мы все трое - сыновья Боуррика, а отец наш, при всех своих достоинствах, был самонадеян. Арута, по характеру мы с тобой очень похожи, я просто лучше научился скрывать свои чувства. Не могу и представить, как бы я смог сидеть спокойно, если бы другие делали то, что я считаю своим делом, но тем не менее тебе не нужно ехать. Для этого лучше подойдут другие. Тулли, Кулган и Паг вполне могут изложить все вопросы на пергаменте. И есть люди, которые гораздо больше подходят для того, чтобы быстро и незаметно доставить его через леса, разделяющие Сарт и Крондор.

Лиам нахмурился:

- Полагаю, это некий герцог с Запада.

Улыбка Мартина очень напоминала улыбку Аруты.

- Даже следопыты Аруты не сравнятся в умении ходить по лесам с тем, кого этому обучали эльфы. Если этот Мурмандрамас имеет своих наблюдателей на лесных дорогах, к югу от Эльвандара никто не обойдет их посты лучше, чем я.

Лиам в негодовании возвел ,глаза к небу.

- И ты туда же. - Он подошел к двери и распахнул ее. Арута и Мартин последовали за ним. В коридоре их ожидал Гардан, и его солдаты взяли на караул, когда король вышел из комнаты. Лиам обратился к Гардану:

- Гардан, если любой из моих полоумных братьев попробует покинуть дворец, арестуй его и посади под замок. Это моя королевская воля. Понятно?

- Да, ваше величество, - отсалютовал Гардан.

Не добавив больше ни слова, Лиам зашагал по коридору к своим покоям; его лицо выражало сильнейшую озабоченность.

Солдаты Гардана за его спиной обменялись удивленными взглядами и обратили внимание, что Арута и Мартин уходят в противоположном направлении. Лицо Аруты пылало, он с трудом сдерживал гнев, тогда как по лицу Мартина ничего нельзя было прочесть. Когда два брата скрылись из виду, солдаты стали вопросительно переглядываться - они слышали весь разговор между королем и его братьями. Наконец Гардан тихо, но властно сказал: