Мышь88 - Если ты меня любишь

На четвертый день Джинни, устав от бесконечных метаний Гарри, устроила ему небольшую встряску.

— Напомни‑ка мне, милый, что тебе сказал Вестерс напоследок?

— Опять? — не отрывая взгляда от окна, ворчливо произнес Гарри. — Сказал, что нам надо набираться сил…

— Нет, не это. Тебе не этим сейчас нужно озадачиться, с отдыхом ты прекрасно справляешься сам.

— Хорошо, говори.

— Тебе нужно поговорить со Снейпом, причем немедленно.

— Я уже жалею, что посвятил тебя в это дело, — вздохнул Гарри. — Он не глупый человек, сам поймет, что ему лучше не высовываться и решать эту проблему поскорее.

— Да что между вами происходит? — Джинни выглядела рассерженной.

— Разве тебя это касается? — вспылил Гарри, но тут же одернул себя. — Извини. Ничего между нами не происходит.

— Раньше тебя это не устраивало.

— А теперь мне как‑то все равно, — сказав это, Гарри ощутил едва уловимый укол совести, но раздражение помешало ему последовать его зову. — Возможно, я просто вырос, Джинни.

— Вырос? — она удивленно подняла брови. — Вырос из чего, прости?

— Из той реальности, в которой пребывал, пока мучился вопросами, связанными с этим человеком. Я не знаю, куда все ушло и надолго ли это, но я теперь твердо уверен в том, что не хочу ничего предпринимать. И не надо так на меня смотреть, ты не можешь оказаться на моем месте, хоть ты и хорошо меня понимаешь.

— Когда ты перестал понимать его? — тихо спросила Джинни.

Гарри помедлил.

— Давно. И ему, по–видимому, это тоже уже не надо. Вероятно, мы оба совершили одну и ту же ошибку: нам показалось, что мы нужны друг другу, и, к сожалению, нам это показалось одновременно. Так, может, это и к лучшему, что мы наконец установили истинное положение вещей? Мы разные, Джинни, мы не находим общего языка, у нас нет общих тем для разговора. Много воды утекло с тех пор, как мы вместе ели жареную рыбу, сидя у костра перед битвой. Это небо и земля, я даже не могу, как следует, объяснить тебе, насколько велика пропасть между той эпохой и тем, что между нами сегодня. Да, Джинни, это целая эпоха, и ни у него, ни у меня не получается просто так ее отбросить. Это же он первым начал меня игнорировать. Помнишь, я писал ему письма, еженедельно присылал приглашения? А потом ощущал себя круглым дураком, проявившим не те чувства не в то время, приходил к нему за объяснениями и знаешь что слышал? Что у него слишком много дел в связи с его новой должностью и… Джинни, давай прекратим это, я начинаю закипать, как вспомню!

— Ты не должен был приглашать его на большие торжества, я говорила тебе, — возразила Джинни.

— Вот как? А, ты помнишь, как я рассказывал о том нашем разговоре? Когда я предложил ему пожить с нами, если он захочет? По–твоему, мне следовало начать прямо с этого?

— Да нет же! — воскликнула Джинни, теряя терпение. — Он не привык к тому, что увидел, придя к нам в дом. Мне было его жаль, но я должна была занимать всех гостей и понадеялась на тебя. А ты практически не подарил ему ни минуты внимания.

— Неправда!

— Правда, Гарри, ты был слишком увлечен беседами со своими друзьями, с которыми у тебя так много общего, что это не могло не броситься ему в глаза.

— Я был не прав, по–твоему?

— Ты невольно подчеркнул то, как сильно он отличается от нас, но я уверена, что ты этого не хотел.

— Естественно, нет! — Гарри подошел к ней вплотную и закончил разговор. — Я устал от этого, Джинни. Даже если я тогда сделал какую‑то ошибку, этого уже не изменить. Он с давних пор не вслушивается в смысл того, что я говорю. Поэтому и я перестал говорить ему слова, обладающие смыслом. Можно сказать, это наша с ним негласная договоренность. Я предлагаю нам сейчас пойти пообедать, иначе Рон умрет с голоду.

Джинни кивнула, отстранившись от него. Затем добавила с неопределенной ноткой в голосе, напоминавшей печаль:

— Ты стал другим.

— Я же сказал, что вырос.

— Да, наверное, — без улыбки согласилась Джинни и пошла на кухню, оставив Гарри в состоянии, близком к унынию.

Вечером к ним заглянули Стеффинс и Холборн. Это вывело Гарри и Рона из их общего преддепрессивного состояния. Джинни, как заботливая хозяйка, не преминула воспользоваться случаем, чтобы окончательно помириться с Гарри (ей казалось, что он злится на нее после дневного разговора), и приготовила такой великолепный ужин, что Рон съел целых две порции, а Гарри с удовольствием положил себе еще десерта, дабы не смущать гостей. Оба Охотника вежливо отказались от предложенного во второй раз угощения, мотивируя это тем, что в любой момент может поступить срочный вызов, отправляться на который с переполненным до отказа желудком чревато неприятными последствиями. Убрав со стола и пожелав всем спокойной ночи, Джинни поднялась наверх, оставив молодых людей одних.

— У вас очень симпатичная невеста, Гарри, — произнес Оджэр Дэггер, он же Стеффинс.

— Пора бы уже перейти на «ты», — сказал Гарри, — мы ведь уже почти коллеги. Что касается Джинни, да, мне несказанно повезло во всех отношениях.

Рон горделиво выпрямился, чем заслужил озадаченные взгляды гостей.

— Это ведь моя сестра, — смущенно стал оправдываться он. — Все, сказанное о ней, я принимаю лично.

— Это совершенно понятно, — одобрительно рассудил Запоминающий и Стирающий. — Я тоже стараюсь подмечать все, что говорится о моей сестре, особенно ввиду того, что она пока еще не нашла себе избранника.

— Сколько ей лет? — осведомился Рон.

— Она еще молода: ей всего девятнадцать.

— Но у нее еще полно времени.

— Именно поэтому я так пекусь о ее чести и достоинстве. Мой отец всегда говорил мне о необходимости оказывать покровительство младшей сестре.

Гарри наблюдал за этой слегка выспренней беседой с легкой усмешкой. Несмотря на то что Стеффинс не любил шуток и придерживался строгих манер, серьезность Холборна во всем, что он говорит, даже если это звучало комично, иногда поражала и его.

— Давайте лучше поговорим о деле, господа, — предложил хозяин дома. — Вы пришли сюда по приказанию начальства, не правда ли?

— Да, есть кое–какие новости, — с готовностью ответил Холборн. — Поскольку вы скоро войдете в наш коллектив, мистер Вестерс приказал время от времени, как он выразился, подкидывать вам информацию для размышления. Также он велел передать вам это, — Холборн извлек из кармана мантии два туго набитых мешочка из черного бархата и протянул их Гарри и Рону.

— Похоже на порошок, — сказал Гарри, ощупав мешочек.

— Это он и есть, — подтвердил Холборн. — Используется для отвлечения скиантов. При распылении в воздухе, он становится невидимым для человека, но зато весьма неприятным для всех жителей потустороннего мира, находящихся поблизости. Однако он не пригоден для того, чтобы окончательно прогнать скианта, и дает лишь небольшую передышку.