Никос Зервас - Кадеты Точка Ру

— Письмо сы-скандальное. Граф Суворов пишет п-просто ужасные гадости про поляков, про евреев и турок. Сущий фашизм, расизм, кы-ксенофобия. Пы-представляете себе, этот Суворов был н-настоящим маньяком, человеконенавистником! Он со-со… собирал отрезанные уши своих врагов! И мечтал, что руские за-завоют весь мир. И бу-будут править другими народами, ка-а… как скотами.

— Ах, как это мило! — воскликнул Уроцкий. — Александр Васильевич Суворов — первый фашист в мировой истории?! Так ведь это сенсация, милейший Сахарский. Это ж форменная сенсация, золотой Вы человек!

Вот незадача! Возбуждённо жестикулируя, собеседники двинулись вверх по бульвару. Петруша уловил только угасающий хвостик фразы:

— … д-договориться, чтобы я пы-передал Вам это письмо. Для вашей завтрашней телепрограм-мы…

— Скорее, сюда! — зашипел прикреплённый гном Коматоза, изо всех сил пихая массивного Петрушу вглубь чёрной норы. — Там ещё решётки есть, через каждые двадцать шагов!

Кадет едва успел добежать туда, где через очередную дырку в каменном своде проникал мутный свет, уличный шум и струйки грязной воды. Подтянулся на руках и услышал:

— Послушайте, Сахарский, а если эксперты будут проверять письмо на предмет подлинности? Вы уверены, что никто не догадается о фальшивке?

— Послушайте, Вы меня за шы-школьника держите? Пы-письмо написано на п-подлинной бумаге из архива Суворова. При помощи кы-компьютера мы п-подделали почерк…

И снова голоса удаляются. Видать, от возбуждения не стоя-лось на месте историку Сахарскому и журналисту Уроцкому.

У самой последней решётки взмокший, задыхающийся кадет услышал главное:

— Завтра в полдень, так? Я пришлю к Вам человека, он заберёт письмо. Где Вы живёте, Сахарский?

Внезапная автомобильная сирена заглушила слова историка. Петруша так и не узнал, по какому адресу завтра в полдень прибудет машина!

Не зная адреса, письма не перехватишь. Делать нечего! Недолго думая, бедный кадет сбросил огромные болотные сапоги, размотал портянки — и, вскарабкавшись по выщербленной стене, упёрся плечами в тяжёлую решётку. Напрягся и, сдвинув с места, полез из подземелья на свет Божий.

— Стой! Куда?! — простонал снизу перепуганный Коматоза. Две молодые мамаши, прогуливавшиеся с колясками по бульвару, были немного удивлены, когда прямо перед ними вздыбилась решётка и полез из-под земли совсем молоденький краснощёкий монтёр в промокшем ватнике. Особенно поразило их то, что монтёр был босой.

— Извините, — пробормотал юный работник муниципальных служб, пробегая мимо опешивших мамаш. Босые пятки скользили по тонкому ледочку на лужах. Бешено пыхтя, несовершеннолетний монтёр бросился в сторону проезжей части.

Андрей Сахарский и Артемий Уроцкий уже отошли на полста метров. Стояли подле пешеходного перехода. Уроцкий раскуривал сигарету, а Сахарский, приподняв руку, останавливал жёлтое такси.

— Да-да, они п-предоставили мне кабинет в здании банка, под крышей, — говорил Сахарский. — Кушаю и сплю прямо там. Очень комфортно. Из окна в-вид на реку… Что тебе нужно, мальчик? У меня н-нет мелочи, не мешай.

Последнее относилось к пухлому босоногому беспризорнику, намеревавшемуся, видимо, получить у Сахарского несколько рублей на батон хлеба. Шмыгая носом, беспризорник отошёл. Беспризорнику хотелось плакать. Не потому, что от мороза пылали побагровевшие ступни. А потому, что Сахарский уже залезал в таксомотор, и Уроцкий прощально помахивал ему пухленькой ладошкой.

«В Москве несколько сотен… и не один десяток из них может похвастаться хорошим видом на реку! — простонал Петруша. — Адрес, мне нужен адрес!»

Гениальный журналист Уроцкий отвернулся, направляясь к собственному белому джипу, припаркованному возле здания цирка. Жёлтое таксо с гениальным историком Сахарским, мягко урча, двинулось в сторону центра. Впереди транспортная пробка, но Петруше всё равно не догнать без велосипеда.

Пытаясь выгадать заветную минуту на размышление, Петруша кинулся наперерез автомобилю. Выхватил на бегу грязную рукавицу:

— Дяденька, дайте рубль! Я Вам фары протру! — чумазый бомжик с мокрым от холода лицом, размазывая сопли, увязался за машиной. В просвете меж крыш полыхнул золотой крест Троицкого подворья. «Господи, помоги! — привычно, не раздумывая взмолился Петруша. — Что мне делать?! Ну нельзя же упустить, никак нельзя!»

— Вали отсюда, чмо поганое! — рявкнул таксист, приоткрывая оконце.

Петруша с виноватой улыбкой шагнул в сторону. Он улыбался потому, что уже придумал, как пометить машину, увозившую гада Сахарского в неизвестном направлении. Мобильный телефончик, подарок генерала Савенкова, прикрученный тонким ремешком к бамперу жёлтого таксомотора, подмигнул хозяину красной искоркой. И поехал, родимый, вместе с Сахарским в сторону Бульварного кольца.

А босоногий мальчик кинулся очертя голову через забитую машинами дорогу к Троицкому подворью. Дело в том, что Петруша вовремя вспомнил важное: на подворье у него был добрый знакомый пятнадцатилетний худенький алтарник по имени Вася.

Фамилия у Васи была боевая — Жуков. Кстати заметим, что Вася был родным братом красивой старшеклассницы Оленьки Жуковой — той самой, которую Петруша во время теракта спас от жирного Франкенштейна. Оленькина родня потом приезжала в училище благодарить Петрушу. Вот тогда-то Петя и познакомился со смиренным алтарником Васей, который по совместительству являлся лихим атаманом довольно известной подростковой банды «Лубянские казаки».

Поздняя литургия закончилась, и чистенький, белокурый, похожий на ангела алтарник шёл навстречу с мусорным мешком. Увидел Тихогромыча, радостно тряхнул хвостом светло-жёлтых волос и кинулся навстречу:

— Наконец-то пришёл! Почему босиком?! Что стряслось, брат?!

— Потом расскажу, брат! — мокрый Петруша замахал руками. — Срочно нужна помощь! Вызывай своих казачков!

— Да они здесь, в трапезной! Батюшка разрешил их чаем напоить.

— Некогда чаи гонять! — пискнул Петруша, нетерпеливо пританцовывая на отмороженных пятках. — Жёлтая «Волга»! Ушла по бульвару в сторону центра! Слава Богу, движется медленно, потому что пробки! Вы успеете её догнать, Вы должны!

Вася уже стаскивал через голову расшитый золотом стихарь. Под облачением алтарника скрывались бурые камуфляжные штаны и толстый шерстяной свитер. Ангелоподобный Вася сделался похож на рейнджера.

— Братва, срочный вылет! — он рванул дверь трапезной, крикнул через порог. — По коням, быстро!

Всклокоченные подростки, гремя стульями, повскакивали с мест.