Стив Перри - Хозяин тумана

Конан решился. Сжав кулак, он обрушил этот молот из мышц и кости на Таира, сильно ударив того в солнечное сплетение.

Таир, словно переломившись пополам, опустился на колени, не в силах ни вздохнуть, ни выдохнуть. Обездвижив его на время таким способом, Конан обернулся к женщинам-рыбам и Стиду.

Слишком поздно.

Стид был всего в шаге от ближайшей сирены. То, что произошло в следующий миг, осталось в памяти Конана навсегда. Женщина улыбнулась. Ее улыбка растягивалась все шире и шире, открывая невообразимо огромный рот со множеством зубов, напоминающий пасть огромной кошки или оскал волка. Стид с ужасом уставился на обезобразившееся лицо, но в то же мгновение женщина-рыба бросилась к нему, прижав человека к своей груди и вонзив клыки ему в шею.

Стид попытался освободиться, но безуспешно. Он застонал. Кровь ручьем потекла из зияющей раны на шее, заливая умирающего и жадно лакающего алую струю монстра.

Кром! Выхватив меч, Конан бросился на убийцу Стида. Чудовищное создание было так увлечено своим пиршеством, что даже не заметило приближающегося человека.

Заботясь только о том, чтобы не задеть Стида, Конан размахнулся и обрушил меч на сирену, как дровосек изо всех сил вонзает топор в дерево.

Острая сталь прошла сквозь мясо и кость, оторвав правую руку чудовища от тела.

Раздавшийся воистину нечеловеческий стон потряс слух киммерийца. Отпустив Стида, изуродованная тварь направилась к Конану, извиваясь по земле, и занесла оставшуюся руку для удара, выставив острые когти.

Не сходя с места, Конан перехватил меч и нанес удар сверху вниз. Сверкнувший на предзакатном солнце клинок расколол голову чудовища надвое.

Оно забилось в предсмертных судорогах, становившихся все тише и тише и наконец перешедших в легкое подрагивание. Вскоре утихло и это последнее проявление жизни.

Вторая сирена скользила к Конану по поверхности ковра из водорослей, отталкиваясь хвостом.

Киммериец шагнул ей навстречу. Женщина-рыба немыслимым образом поднялась вертикально, балансируя на хвосте, и развела руки в стороны, рассчитывая вонзить когти в человека с обоих боков. Резким прямым ударом меча Конан пронзил ее сердце.

Умирающая сирена охватила клинок руками. Новые ручейки крови потекли из-под порезанных об острие лезвия пальцев, но предсмертная хватка была такой сильной, что, падая, рыбохвостая вырвала меч из рук киммерийца.

Конан понял, что не успеет освободить оружие, и развернулся к третьей противнице, готовый вступить с ней врукопашную.

Но не успела сирена подняться во весь рост на хвосте, как в ее левый глаз воткнулось копье, пронзив голову насквозь. Чудовище застонало и рухнуло на спину, схватившись обеими руками за древко копья.

Конан обернулся и увидел Чин. Хок лежал у ее ног, потрясенный происходящим. Киммериец кивнул девушке. Ее рука вновь оказалась тверда, а глаз верен. Еще раз она спасла ему жизнь.

К несчастью, Стиду уже ничем нельзя было помочь. Из рваной раны на шее вытекали последние капли крови. Да если бы он и не потерял всю кровь к этому моменту, вряд ли удалось бы закрыть такую страшную рану.

Закончив осматривать погибшего, Конан вытащил меч из тела чудовища. К нему подошли Чин, Таир и Хок.

- Он?.. - спросил Таир.

- Да, - ответил Конан.

- Кто они? - спросил Хок, показывая на поверженных противников.

Конан покачал головой:

- Не знаю, малыш. Но одно я знаю точно: этот остров - гиблое место для нас. Чем скорее мы отсюда выберемся, тем лучше.

- Надо поторапливаться, - сказала Чин. - Не хватало еще заночевать здесь.

Конана тоже не прельщала такая перспектива.

- Вперед, к замку, - сказал он. - Нам нужно поквитаться с тем, кто напустил на нас этих тварей.

- Да, - согласился Таир, - этим мы и займемся.

Глава 22

В те минуты, когда солнце заканчивает свой путь над миром и уступает место ночным светилам, Клег был настолько близок к замку на плавучем острове, что уже мог разглядеть двух зелкаев, стоящих на страже у ворот. Наконечники их копий сверкали в последних закатных лучах солнца. Наконец-то! Еще чуть-чуть - и он дома! Заметив приближающуюся в сумерках фигуру, стражники взяли копье наперевес.

Этого еще не хватало, взволнованно подумал Клег.

Затем стража узнала его. Охранники расслабились и снова поставили копья вертикально.

Клег замедлил бег, а затем и вовсе перешел на неторопливый, подобающий его званию шаг.

- Приветствуем тебя, предводитель! - сказал один из стражников.

Клег с достоинством кивнул.

- Как дела у охраны?

Второй стражник, товарищ детства Клега, пользуясь старой дружбой, ответил чуть фамильярно:

- Тоска, братишка.

Клег ухмыльнулся. В конце концов, все зелкаи - братья друг другу. А что касается тоски - это братишка загнул. Этот пост пользовался популярностью у стражи. Еще бы, от этих ворот рукой подать до кухни. Если действовать расторопно и не бояться рискнуть - можно сбегать туда и поиметь пару вкусных моллюсков, а если повезет - то и одну из кухарок. Клег знал все это, потому что одно время и сам ходил в караул и стоял на страже на этом посту.

- Смотри, чтобы веселье не началось, - съехидничал Клег.

Пройдя мимо стражников, он подошел к тяжелым деревянным дверям, бесшумно повернувшимся на хорошо смазанных петлях, и шагнул внутрь.

Факел в стене освещал небольшой тамбур длиной всего в два шага. На другой стене были видны вторые двери. За ними, Клег хорошо это знал, находилась еще одна, меньшая по размеру дверь. Все шестьдесят четыре входа в замок были построены таким образом. Даже в самый ветреный день внутрь не доносилось ни малейшего дуновения. В том виде, в котором пребывал Великий Мастер, он не переносил ветра. И горе было тому, кто забывал об этом.

Клег стал предводителем отнюдь не за отсутствие осторожности. Он подождал, глядя на пламя факела, пока воздух окончательно успокоится, затем прошел во второй тамбур и снова подождал перед последней дверью.

Попав внутрь самого дворца, Клег двинулся по освещенному факелами коридору. Повелитель вряд ли будет здесь: факелы вызывают циркуляцию воздуха, а это тоже не нравится Повелителю.

Невдалеке, в нише в стене коридора, Клег увидел свернувшееся калачиком животное. Это было еще одно творение Великого Мастера. Эти существа походили на помесь волка и обезьяны, причем от первого они взяли тело, а от последней - голову. Повелитель называл их вундами. Вунды не отличались особым умом, но были легки на подъем, быстрее на ходу и могли повторить короткие предложения, сказанные им.