Глен Кук - Десять поверженных

– Оставь его сейчас, Костоправ. Он расскажет, когда будет в состоянии, сказал Одноглазый твердо.

Они смеются над моими маленькими фантазиями, говорят мне, что я влюбился в призрак. Возможно, они и правы. Иногда мой интерес пугает меня самого. Он становится навязчивой идеей.

Я забыл о своих обязанностях по отношению к Гоблину. В какой-то момент он перестал быть для меня человеком, собратом, старым другом. Он стал источником информации. Устыдившись, я отступил к своим бумагам.

Появился озадаченный Капитан, которого решительно тащила Душечка.

– А, понятно. Он связался с ним, – Капитан изучающее посмотрел на Гоблина. – Еще ничего не сказал? Одноглазый, растормоши-ка его.

Одноглазый начал было возражать, но потом осторожно потряс Гоблина за плечо. Тот стал медленно приходить в себя. Его сонное состояние скорее походило на транс.

– Сильно ему досталось? – спросил меня Капитан. Я объяснил. Капитан мыкнул.

– Фургон сейчас будет. Кто-нибудь из вас пусть начинает погрузку.

Я принялся складывать свою кипу бумаг. – Кто-нибудь – это Ворон, Костоправ. Ты оставайся здесь, поблизости.

Гоблин не слишком здорово выглядит.

Он был прав. Гоблин опять побледнел. Дышал он часто и прерывисто.

– Шлепни его по щеке, Одноглазый, – сказал я. – Может, он думает, что все еще там.

Пощечина помогла. Гоблин открыл глаза. Они были полны страха. Он узнал Одноглазого, передернулся, глубоко вздохнул., – Я что, опять должен смотреть на все это? – пискнул он. – После всего, что пережил? – тон, которым он все это сказал, явно вступал в противоречие с его протестующими словами. В его голосе сквозило облегчение.

– Он в порядке, – сказал я. – Уже может трепаться.

Капитан присел на корточки. Он не торопил. Гоблин начнет говорить, когда будет готов. Несколько минут колдун приходил в себя и собирался с мыслями.

– Ловец Душ сказал скорее уматываться отсюда к чертовой матери, наконец произнес Гоблин. – Он встретит нас по пути к Лордам.

– Все?

Большего никогда и не было, но Капитан все равно продолжает надеяться на что-то еще. Похоже, эта игра не стоит свеч, когда видишь, что приходится переносить Гоблину.

Я пристально смотрел на него. Дьявольское искушение. Гоблин поднял на меня глаза.

– Потом, Костоправ. Дай мне навести порядок у себя в голове. Я кивнул.

– Немного лекарственного отвара оживит тебя, сказал я.

– О, нет. Мне не нужна эта крысиная моча, которую готовит Одноглазый.

– Это мое собственное варево. Я отмерил дозу побольше, отдал Одноглазому, закрыл свою сумку и вернулся к бумагам. Снаружи послышалось, как поскрипывая подъехал фургон.

Вынося первую партию бумаг, я заметил, что люди на плацу ожидают последнего удара. Капитан не терял понапрасну времени. Он хотел, чтобы к тому моменту, как Шелест вернется сюда, между нами уже лежало бы достаточное количество миль.

Я не мог с ним не согласиться. Репутация у генеральши весьма зловещая.

Пока мы не тронулись в путь, мне так и не удалось заняться теми бумажными свертками, обернутыми в ткань. Я уселся рядом с возницей и взялся за первый сверток, тщетно пытаясь не обращать внимания на дикую тряску.

Просмотрев все дважды, я понял, что это только добавляет мне головной боли.

Настоящая дилемма. Следует ли мне рассказать Капитану о том, что я узнал? Рассказать ли это Одноглазому или Ворону? Это заинтересует всех. Или оставить все только для Ловца Душ? Он, без сомнения, предпочел бы именно такой вариант. Основной вопрос состоял в том, имела ли эта информация отношение к моему долгу перед Гвардией? Я нуждался в совете.

Спрыгнув с фургона, я стоял и смотрел, как колонна движется мимо меня, пока не увидел Немого. Он нес охрану в середине колонны. Одноглазый был в авангарде, а Гоблин – прикрывал тылы. Каждый из них стоил взвода разведчиков. Немой возвышался на вороном коне. Он посмотрел на меня сверху вниз.

Настроение у него было явно не из лучших. Он нахмурился. Из наших троих колдунов он ближе всех находился к тому, что люди называют Злом. Однако, как и у большинства из нас, это было скорее внешним, чем составляло сущность Немого.

– У меня проблема, – сказал я ему. – Большая. Ты лучше всех для этого подходишь, – я осмотрелся. – Не хочу, чтобы кто-нибудь услышал.

Немой кивнул. Он произвел какие-то сложные манипуляции руками, двигая пальцами так быстро, что я не мог за ними уследить. Внезапно я понял, что не слышу ни единого звука, исходящего с расстояния больше, чем пять футов. Вы поразитесь, скольких звуков просто не замечаете до тех пор, пока они не исчезнут. Я рассказал Немому о том, что обнаружил.

Немого трудно удивить. Он уже все повидал и все слышал. Но на этот раз он выглядел просто изумленным.

Мне даже показалось, что он сейчас что-нибудь скажет.

– Следует ли мне рассказать об этом Ловцу Душ? Энергичный утвердительный кивок. Хорошо. Я в этом и не сомневался. Новости были слишком велики, чтобы о них узнала Гвардия. Это просто взорвет нас, если мы сохраним все только для себя.

– А как насчет Капитана? Одноглазого? Кого-нибудь еще?

На этот раз ответ последовал не сразу и был не таким решительным. Он посоветовал не делать этого. Задав несколько вопросов и пустив в ход интуицию, которая развилась в результате долгой практики общения с ним, я понял, что Немой полагается на Ловца Душ, который сам проинформирует кого надо, если сочтет это необходимым.

– Ну ладно, – сказал я, – спасибо, – и поковылял, догоняя голову колонны.

Когда Немого уже не было видно, я подошел к одному из наших.

– Видел Ворона?

– Он впереди, с Капитаном. Естественно. Я опять торопливо поковылял вперед. После минутных колебаний я все-таки решил перестраховаться. Ворон был самой лучшей страховкой, которую я только мог себе представить.

– Ты можешь читать на каком-нибудь древнем языке? – спросил я его.

Объясняться с ним было очень трудно. Они с Капитаном ехали верхом, а прямо позади них двигалась Душечка. Ее мул так и пытался наступить мне на пятки.

– На некоторых. Все, что входит в классическое образование. А что? Я протиснулся на несколько шагов вперед.

– У нас будет жаркое из мула, если не перестанешь наступать мне на пятки, ты, животное, – поклялся я отомстить этой твари.

– Некоторые из бумаг написаны давным-давно. Те, которые откопал Одноглазый, – сказал я Ворону.

– Но тогда это ведь неважно, да? Я пожал плечами, продолжая семенить за ним. Мне приходилось тщательно подбирать слова.

– Все может быть. Леди и Десять вернулись из прошлого.

Я взвизгнул и развернулся на месте, держась за плечо там, куда меня укусил мул. У животного был невинный вид, но Душечка проказливо улыбалась.