Колин Мэлой - Подземелья Дикого леса

Он гордо прошел мимо нее и соскользнул с другой стороны маленького плато. Прю последовала за ним. Вскоре, отведя в сторону густой покров вереска, мальчик указал ей на звериную тропу, ведущую через заросли папоротника.

— В прошлой четверти я получил «отлично» по диколесской географии, — сказал он с улыбкой.

Они молчаливо двинулись вперед — двое детей шли по тропе, а Септимус прыгал по ветвям чуть впереди, высматривая опасность. Прошло несколько часов, и вдруг Прю с Кертисом услышали над головами свистящий шепот.

— Ребят! — Это был Септимус. — Прячьтесь! Там что-то есть!

Не сговариваясь, дети нырнули в растущую на обочине зелень и спрятались в древних зарослях нефролеписа. Тропа впереди превращалась в широкий луг — туда-то и уставились они настороженными взглядами. Когда Прю развела листья папоротника, немного снега упало ей за шиворот, и она поморщилась от неожиданного холодка.

За деревьями, в зарослях на другой стороне луга, послышался треск. Звук был такой, будто бежало четвероногое животное. Она пригнулась ниже, представив себе черную лису с оскаленными клыками, и в груди закололо от страха.

Но нет: то была антилопа, притом очень усталая антилопа. Зверь остановился на краю поляны и понюхал замерзшую землю, а потом повернул голову; тут Прю заметила на нем холщовые одежды северолесских мистиков, и ее словно что-то вытолкнуло из кустов.

— Здравствуйте! — крикнула она, испугав антилопу до полусмерти. — Это я, Прю!

Животное вздрогнуло, пригнувшись к земле, готовое в любой момент молниеносно броситься бежать. Но стоило ему увидеть девочку, и на лице его появилось изумленное выражение.

— Полукровка! — воскликнул зверь. — Как я рад тебя видеть!

Прю жестом позвала Кертиса, чтобы он вылез из укрытия.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

— Я думал, никогда не найду! Собирался обыскать весь лес, до последнего кустика.

— Вы искали нас? — спросил Кертис, вставая и отряхивая штаны от снега.

— Да. — Изумление на лице антилопы внезапно сменилось печалью. — Я — Тимон. Старейшина мистиков послала меня найти вас. И предупредить.

Прю замерла, озаренная вспышкой молчаливого понимания. Он мог больше ничего не говорить — ей все было ясно. Этого она и ожидала, это предрекли деревья.

— Ифигения, — сказала она.

Тимон скорбно кивнул и вдруг, согнув колени, осел на землю.

— О нет, — протянул он, качая головой, — о нет…

— Что с ней?

— Ох, Прю, — выдохнул мистик, с головой окунувшись в свое горе. — Милая Прю…

Переглянувшись с Кертисом, девочка подошла к Тимону и, присев рядом с ним, принялась гладить его покрытую жесткой шерстью шею.

— Успокойтесь, — сказала она, стараясь придать голосу сочувствие, вспомнить, как это выходило у родителей — как они гладили ее по спине, когда она горевала из-за сбежавшего щенка или потерявшейся игрушки. — Не надо, — снова и снова повторяла девочка. — Все будет хорошо.

Тимон поднял копыто к лицу и смахнул со щеки слезу.

— Я просто не знаю что сказать; до этого момента я не позволял себе даже думать о том, что случилось. Единственной мыслью было найти тебя, выполнить просьбу старейшины. И дело казалось безнадежным, но по крайней мере мне было на чем сосредоточиться, чтобы не вспоминать этот ужас.

— Какой ужас? — спросила Прю. Кертис как раз присоединился к ним и вопросительно посмотрел на подругу. — Что с Ифигенией?

— Я не знаю, — сказал мистик. — Когда я оставил ее, за ней гнались. Она велела найти тебя. Это было последнее, что я от нее услышал. «Найди полукровок. Предупреди их». Но не успел я убежать далеко, как деревья скорбно закричали. Боюсь, она могла погибнуть. — И он снова зарыдал.

Кертис гневно пнул землю носком сапога.

— Это все та лиса, да? Женщина-лиса?

Тимон, собравшись с духом, кивнул.

— Грозный враг, — сказал он. — Мы одолели ее собратьев, но она оказалась слишком сильна и быстра.

— Сколько их было? — спросила Прю.

— Трое: двое мужчин и женщина.

— Дарла, — сказала Прю. — Дарла Теннис.

— Вы знакомы? — удивился Тимон.

— Да, она вела у нас естествознание.

Тимон поднял на нее озадаченный взгляд.

— Значит, она жива? — вмешался Кертис.

— Да, — кивнул мистик. — И их может быть больше. Кицунэ не нападают стаями больше чем по трое. Их подготовка строится по стратегическому принципу треугольника. Так что даже если двоих напарников она лишилась, у нее наверняка есть еще.

— Все ясно, — подытожил мальчик, пытаясь осмыслить новости. В голосе его звучало почти что облегчение. — Значит, можно возвращаться в лагерь.

Прю, проигнорировав его слова, обратилась к Тимону:

— Как вы себя чувствуете? Сможете добраться обратно на север?

Мистик выпустил облачко пара из ноздрей и поднялся на копыта.

— Хорошо, — ответил он. — Сил еще полно, так что да.

— А с двумя седоками на спине сможете?

— Погоди-ка, — перебил ее Кертис. — Ты слышала, что он сказал? Там, на севере, кицунэ. Они ищут нас. Ты хочешь им себя на блюдечке подать?

— Я тебе уже сказала: выбора у меня нет, — возразила Прю. — Мне надо туда попасть, пусть даже меня там подстерегает учительница. Если хочешь, оставайся. — И добавила, обращаясь к Тимону: — Вы возьмете меня с собой?

Тот неуверенно хмыкнул и стукнул землю копытом.

— Если ты уверена, Прю, — сказал он. — Хотя ты подвергаешь себя огромной опасности.

— Я уверена.

— Хорошо, — кивнул Тимон и пригнулся, давая ей залезть на свою узкую спину. Кертис постоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты с нами или нет? — спросила Прю.

Он обвиняюще ткнул в нее пальцем.

— Ты! Ты меня бесишь!

Выразив таким образом свое негодование, Кертис сдался и тоже сел верхом. Крепко обхватив Прю за пояс, он стиснул зубы, и Тимон побежал рысью на север. Крыс ловко прыгал по веткам чуть впереди путников.

По мере того как они приближались к Древу, Прю все отчетливее чувствовала, что была права, решив рискнуть жизнью ради этого путешествия. Словно жажда, которая усиливается стократ, когда стакан с водой оказывается в руке, желание приблизиться к Древу стало почти непереносимым, когда они пересекли границу. Дорога была нелегкая; снежная буря сплошным ковром укрывала холмы и вершины Кафедральных гор, и несколько раз пришлось останавливаться, чтобы переждать особенно жестокий шквал. Копыта антилопы твердо ступали по бесконечным склонам, которые пришлось преодолевать, и двигался Тимон осторожно, но упорно.