Дэвид Эддингс - Обитель чародеев

— Ты выглядишь очень мило, Гарион, — похвалила его тетя Пол, поправляя светлые волосы юноши.

— Может, и мы войдем? — спросил Гарион, видя, как облаченные в серые одежды райвены и гости в ярких нарядах направляются в зал.

— Войдем, Гарион, — ответила она. — Всему свое время. — Она повернулась к Белгарату и спросила:

— Долго ждать?

— Минут пятнадцать, — ответил он.

— Все готово?

— Спроси Гариона, — ответил ей старик. — Я сделал все, что мог. Остальное зависит от него.

Тетя Пол обернулась к Гариону; её глаза были очень серьезны, и белый локон у виска отливал серебром на фоне густых черных волос.

— Итак, Гарион, — обратилась она к нему. — Ты готов?

Он посмотрел на нее, не понимая, чего от него хотят.

— Ночью мне снился страшный сон, — сказал он. — Все задают мне один и тот же вопрос. Что это значит, тетя Пол? К чему я должен приготовиться?

— Скоро, скоро поймешь. Вынь амулет. Сегодня ты будешь носить его поверх одежды.

— Я всегда считал, что его надо носить под одеждой.

— Это особый день, — ответил старик. — Такого дня я еще не видел… а видел я их немало.

— Потому что Эрастайд?

— Отчасти. — Белгарат сунул руку под мантию и вынул серебряный медальон; взглянув на него, с улыбкой сказал:

— Поизносился… как и я.

Тетя Пол вынула свой амулет. Она и Белгарат дотронулись до рук Гариона.

— Мы давно ждали этого момента, Полгара, — произнес Белгарат.

— Да, отец, — согласилась дочь.

— Ну, тогда идем.

Гарион тоже направился к двери, но тетя Пол остановила его:

— Ты останешься здесь, Гарион, и будешь ждать здесь с Миссией. Вы двое войдете потом.

— Ты пошлешь кого-нибудь за нами? — спросил он. — Как мы узнаем, когда нам можно войти?

— Узнаешь, — туманно ответил Белгарат, и они вышли, оставив его с Миссией.

— Они нам толком ничего не объяснили, разве не так? — спросил Гарион у ребенка. — Надеюсь, мы не наделаем никаких ошибок.

Миссия заговорщически улыбнулся и сунул свою ладошку в руку Гариона. При этом в голове Гариона снова зазвучала песня Ока, от которой на душе стало легко и радостно. Он не мог сказать, как долго стоял, держа руку мальчика, и слушал эту песнь, позабыв обо всем на свете.

— Это наступило наконец, Белгарион. — Казалось, голос исходит откуда-то снаружи, а не из его головы, и по лицу мальчика было видно, что ему также слышны эти слова.

— Сейчас настало время для того, что я должен совершить? — спросил Гарион.

— Нет, сегодня тебе предстоит только часть этого.

— Чем они там занимаются? — Гарион с любопытством посмотрел на дверь.

— Они подготавливают людей в зале к тому, что должно произойти.

— Те будут готовы?

— А ты? — Последовала пауза. — Ты готов, Белгарион?

— Да, — ответил Гарион. — Что бы это ни было, мне кажется, что я готов к этому.

— Тогда можешь войти.

— Ты скажешь мне, что делать?

— Если это необходимо.

Держа Миссию за руку, Гарион приблизился к двери и хотел было толкнуть её, но она сама открылась перед ним.

За большой резной дверью, ведущей в холл, стояли два стражника, которые застыли при приближении Гариона и Миссии. И снова Гарион поднял руку, и снова большие двери, ведущие в зал райвенского короля, распахнулись.

Зал райвенского короля представлял собой необъятное помещение, свод которого поддерживали красивые массивные деревянные опоры, а стены украшали знамена и еловые ветки. Сотни свечей горели в железных подсвечниках. Три камина располагались на равном расстоянии друг от друга на полу; вместо дров в них горели, благоухая, куски торфа. Зал был полон; придворные выстроились по обе стороны голубого ковра, расстеленного от дверей до трона. Гарион почти не замечал толпившихся людей, находясь во власти всепоглощающей песни Ока. Как во сне, не в состоянии ни о чем думать, но и не испытывая страха, они с Миссией приближались к противоположной стене, где находился трон, по бокам которого стояли тетя Пол и Белгарат.

Массивный трон был высечен прямо в базальтовой скале и казался прочнее и древнее самих гор. За троном висел направленный острием вниз большой меч.

Где-то зазвонил колокол, и его звук слился с песней Ока, когда Гарион с Миссией двинулись по длинному ковру к трону. Каждая свеча, мимо которой они проходили, таинственным образом меркла, продолжая еле теплиться, хотя не было никаких сквозняков, и поэтому зал медленно погружался в сумрак.

Когда они остановились у трона, Белгарат строго взглянул на них, потом — на собравшихся в зале райвенского короля.

— Се Око Олдура! — торжественным голосом возвестил он.

Миссия освободил руку, за которую держал его Гарион, раскрыл мешочек и, повернувшись лицом к собравшимся, которые толпились в полутемном зале, вынул камень и, держа его обеими руками, высоко поднял над головой.

Песнь Ока заполняла собой все окружающее пространство, и с нею слился новый, чуть слышный звук. Этот звук становился сильнее, выше и уносился куда-то вдаль. Камень, который держал Миссия, вспыхнул ярко-синим цветом, разгораясь по мере того, как возрастала высота звука. Гарион уже мог различить знакомые лица. Вот Бэйрек, а с ним Леллдорин, Хеттар, Дерник, Силк и Мендореллен. В королевской ложе, рядом с толнедрийским послом, за Адарой и Арианой сидит принцесса Се'Недра, преисполненная величия. Но за столь привычными лицами он видел другие облики, производившие неизгладимое впечатление. Скорее они походили на маски, выражавшие сущность той или иной личности. С образом Бэйрека смешивался Устрашающий медведь, а Хеттар предстал как воплощение Повелителя коней. В Силке ему виделась фигура Наставника, в Релге — Слепца. Леллдорин оказался Лучником, а Мендореллен — Благородным рыцарем. Над Таибой как бы парил образ Матери Истребленного Народа, и её печаль была подобна печали Мары. И принцесса Се'Недра не была больше принцессой, а новой королевой — той, кого Ктачик называл Королевой Мира. Но самое удивительное заключалось в том, что, вглядываясь в лицо доброго и сильного Дерника, Гарион знал, что тому предстоит прожить две, не похожие одна на другую, жизни. Вслушиваясь в изумительную музыку, звучащую в ушах, и глядя в пронзительно-синем свете на своих друзей, Гарион с удивлением открывал для себя то, что давным-давно было известно Белгарату и тете Пол.

— Твоя задача завершена, Миссия. Теперь ты можешь передать Око, — услышал Гарион приглушенный голос тети Пол.

Маленький мальчик радостно вскрикнул и протянул Гариону Око. Ничего не понимая, Гарион уставился на пылающий камень. Он не мог взять его. Прикосновение к Оку Олдура означало верную смерть.