Вениамин Шехтман - Мэджик юзеры

Игорю полегчало. Унизившись до яичницы с макаронами, он поел и покормил Диму. Дима ел с аппетитом, но застольной беседой пренебрегал. Смотрел в стол, молчал и ел.

— Об чем ты так задумался?

Дима облизал вилку, положил ее поперек тарелки и не отвечая вздохнул. Крутанул вилку и та завертелась на тарелке дребезжащим пропеллером. Когда она остановилась, зубья указывали на Игоря.

— В смысле, мне говорить? А о чем?

— Ну, интереснее всего, было-бы поговорить о том, откуда нам такое счастье. Но это бессмысленно. Может, когда и узнаем, но пока я даже примерно не представляю, с чего начать.

— Предлагаешь считать даром небес?

— Нет. Предлагаю вообще пока не зарубаться на этом.

— Да я как-то и не того… Ты ж знаешь, я не человек науки.

— А чей?

— Мамин и папин. — Игорь хохотнул. — Важно, не чей, а какой. Я — желудочно удовлетворенный.

Дима помотал головой и шутку не развил.

— Знаешь, что и правда важно? Что нам теперь делать. Об этом, собственно я и предлагал высказаться.

— А! Это я готов. Но начну от противного. Не в смысле от тебя…

— Еще бы! — перебил Дима. — Только попробуй перевести наши отношения в плоскость, когда называют друг друга "противный"! Ты меня знаешь, я — гомофоб. Зашибу!

— Уймись. Я тоже гомофоб и вообще, про пидоров позже поговорим. Когда животрепещущие темы исчерпаем. О чем я? Так вот. Чего мы делать не должны. Мы, как мне кажется, ни в коем случае не должны уподобиться.

— Кому?

— Тем персонажам, которые меня всегда дико бесили при прочтении. Тем, которые имея либо приобретя некие сверхспособности, продолжали жить как жили. Ну, ты понимаешь?

— Ага. Все эти студенты-оборотни, продолжавшие ходить на лекции, маленькие девочки, тратившие свои чудо-цветики на то, что б все игрушки стали ихними, а мальчика Витю перло…

— Именно. Нету большей трусости и глупости, чем пытаться сделать вид, что все нормально, жить как жили, а фаерболы оставить только для прикуривания под дождем. Надо в своих навыках разобраться и развивать их. До седьмого пота. Тренироваться так, как еще не один спортсмен не тренировался.

— Красиво излагаешь.

— Не только излагаю. Я — так и сделаю. Что б я сдох — сделаю. Это — такой шанс, которого не было еще никогда и ни у кого.

— Да ты зарядку-то не делаешь.

— Делаю. Просто не часто. Но это не зарядка. С физкультурой у меня все понятно. Я занимаюсь столько, чтобы и руки-ноги не атрофировались, и что б это не превращалось в работу. Не больше, чем необходимо для нормального функционирования. Но магия — не физкультура. Здесь я буду выкладываться. И тебе советую.

— Посмотрим. Еще соображения есть?

— Есть. Только восприми то, что я скажу — серьезно. Потому, что говорить я буду искренне.

— Излагай.

— Я конечно, никого ни к чему не призываю. Хотя нет, ни фига. Именно что призываю. Призываю стать героями.

— Ишь как! А подробней?

— Это звучит странно и, возможно смешно. Инфантильно. Бэтмен-шмэтмен. Но если ты отринешь всякое предубеждение, увидишь, что я прав. У нас есть удивительное. Возможно, скоро оно станет не просто удивительным, а невероятным. Могучим. Станет силой, значащей и могущей больше, чем власть и деньги вместе взятые. Вернее, не так. Магия, даст власть, или наоборот свободу от всякой власти. Заменит деньги. Ну, ты понимаешь…?

Дима слушал, откинувшись на стуле, полуприкрыв глаза и машинально кивая. Когда Игорь обратился непосредственно к нему, он, взял вилку с тарелки и какое-то время молчал, постукивая ей по столу.

— Это ты хорошо говорил. Пафосно, но хорошо. Давай, ты еще немного поговори, а я пока доформулирую, что я об этом думаю?

Игорь согласно гмыкнул и продолжил.

— Так вот, отринув промежуточные рассуждения, я думаю, что будет бардак. Даже не могу точно объяснить почему. Просто, мне так кажется, да и Яша так считает, а он — голова. И бардак куда больше обычного. И будут страдать люди. Возможно, близкие нам. Но не только. Всякие, ну… обыватели. И их надо будет спасать. Я пока даже предположить не могу, от чего именно. Но я также и не могу предположить, где предел наших возможностей. В смысле, моих, твоих, Яшиных, Риткиных и других, кто причастился колдовских сил. Факт в том, что у нас будут средства, каких ни у кого никогда не было. И мы сможем, а по моему и должны, обратить это на помощь тем, кому помощь понадобится. И будет нам счастье, хорошая карма и много славы и почестей. Ну так, что ты об этом думаешь?

Дима аккуратно положил вилку на тарелку и посмотрел на друга.

— Окей.

— И все?

— Ага. — Дима хихикнул. — Давай так и сделаем. Правда, ни пса у нас не выйдет, но это не повод не поступать так, как ты предлагаешь. Все это и правда очень инфантильно, завирально, идеалистично и все такое, но поступать надо именно так.

— Расскажем остальным?

Не отвечая, Дима встал и направился к спящей Рите.

***

— Жена друга моего, проснись и выслушай вердикт.

Рита, блюдя законы гостеприимства, не послала Диму в направлении, куда безусловно отправила бы супруга, а честно попыталась проснуться и выслушать гостя. Глядя на него мутноватым спросонья взглядом, она изобразила на лице внимание.

— Так вот. Мы должны немедленно нечувствительно превзойти, путем упорных тренировок магию, в отпущенных нам пределах. Параллельно, мы формируем команду а ля черепашки-ниндзя, с целью защиты мирных граждан от неизвестных пока невзгод и негодяев. Это если вкратце.

Рита вдумчиво кивнула. И ответила с деланной заботой в голосе:

— Возьми в спальне, в секретере. Только не полосатое, это мое.

После чего, с чувством исполненного долга, отправилась обратно, к Морфею.

— Ты бы лучше Яше позвонил! — Крикнул с кухни Игорь. — С этой — до вечера абсолютно бесполезно.

Пока Дима о чем-то шумно препирался по телефону с Яшей, Игорь сидел на кухне в одиночестве. Выкурил сигарету в четыре затяжки, прикурил следующую, бросил ее в раковину едва начатой. Мысли были какие-то рваные, отдельными картинками. Ведь вроде, черт-те сколько балаболили, все решили. А что делать, все равно не понятно.

III

Даже не пытаясь вылепить что-то отчетливое из скользящих шнурочками мыслей, Игорь пронаблюдал как сперва Дима, о чем-то с Яшей таки условившийся, покинул квартиру, а затем и Рита проделала тоже самое. Отстраненно подивился ежеутренней метаморфозе. Еле волокущая ноги сомнамбула, с оханьем вползшая в ванную, загадочным образом преображалась с каждым резким движением зубной щетки и вот уже этаким живчиком выкатилась на кухню, что-то то ли съела, то ли выпила и не успел Игорь поменять левую руку, подпирающую щеку на правую, а супруга одетая и обутая готова была выскочить из дома.