И. Пфлаумер - Проклятие Марены

— Красавица, посиди-ка со стариком. Говорят, когда рядом красна девица, Сряшта посылает картёжникам удачу.

— Тебе и без того неплохо, — процедил сквозь зубы второй игрок и сплюнул на пол.

— Ну-ка не плюйся при дивчине. Нехорошо, — укоризненно заметил Одноглазый. Я присела на широкое колено и прошептала ему на ухо распоряжение Патрона. Великан кивнул.

— А где Ройко? — поинтересовалась я уже вслух.

— К себе вроде шел. — Одноглазый запнулся и тихо добавил — Токмо ты ему не мешай пока. Наши решили ему подарок сделать, парнишка молодой, тихий, ну и…

— И чего?

— Как маленькая, честно слово. Привезли ему девицу из города — пусть побалует паренёк, не всё ж ему тебя дожидаться.

До меня дошло, о чём речь. Ройко — молодой парень, мой ровесник. Ещё когда Кулак обитал в городе, Ройко, совсем сопливый, умудрился стащить на рынке кошелёк у самого Патрона. Сначала тот разозлился, но потом, когда вора нашли, так поразился тому, что зелёный малец смог обобрать бывалого татя вроде него, что приютил Ройко, взял в Кулак. С той поры вёрткий, ловкий, ушлый мальчишка не раз доказал, что свой хлеб ест не зря. В качестве лазутчика он просто незаменим. Всё вызнает, разнюхает, выведает — только прикажи. Старики давно уже пророчат нам роман, но это всё шутки, понятное дело.

Значит, решили позаботиться о парне, девку ему подыскали? Не иначе как из борделя, в Тирите публичных домов как собак нерезаных. Ну да ладненько, не буду мешать. Глядишь, ближе к рассвету закончат возню — тогда и поговорим.

Нужно было хоть немного поспать. Я понятия не имела, о чём собирается говорить с нами Патрон, но в любом случае, слушать его было лучше на свежую голову.

Пещера, в которой я живу, не отличается особым удобством. Правда, у меня, в отличие от многих, стоит нормальная кровать — Патрон решил, что девушке негоже спать на полу, на соломенном тюфяке. Простыни у меня поистине королевские, из награбленного добра. Но моя пещерка ценна не кроватью, не бельём, не кучей роскошных платьев, которые мы используем для одурачивания возниц, и даже не тем, что находится прямо над горячим источником и в ней тепло зимой. В моей пещере есть крохотная лазейка, выходящая наружу. Самая большая проблема здесь, на глубине — это чистый воздух. Вот и сейчас я вошла в комнату и сразу почувствовала, насколько здесь свежее. От посторонних глаз моя пещера закрыта деревянными дверьми. Я сама их собирала из досок давным-давно, когда Кулак был небольшой бандой отчаянных головорезов, которые грабили не только и не столько для пропитания, сколько для души. Теперь эти времена прошли, а как приспособиться под новые — я пока не знала. Так, за размышлениями и уснула, наказав себе проснуться за час до рассвета. Снилось мне желто-зелёное платье.

Я пришла первой. Успела освежиться в озере и даже перекусить. Через пару минут в пещеру Патрона вошел Шторм. За ним, отчаянно зевая, подтянулись остальные. Ройко, заметив меня, чуть покраснел — я вытащила его, полуголого, из объятий посапывающей во сне шлюхи. Неправильно это — ей же за работу заплатили, а уж никак не за то, чтобы она мирно дрыхла на тюфяках. Когда я поделилась своими соображениями с Ройко, он стал краснее помидора. Странный какой-то.

— Рассусоливать долго не буду, — начал Патрон. — Времена сейчас не самые лучшие, и надеяться особенно не на что. Мы с вами вместе начинали, так что вам понятно, о чём разговор. Вижу я, что многих не устраивает то, что с Кулаком происходит. Некоторые уже готовы уйти, некоторые об этом думают, другие же хотят остаться до конца. Но здесь я вас собрал не для того, чтобы награды раздавать. Есть человек, которому в новом Кулаке оставаться никак нельзя. Все вы знаете, о ком я говорю. Мужики, может, и найдут себе место, но Сирену, как только меня не станет, на части порвут…

— Ты что, всех собрал, чтобы меня передать им "на руки"? — взвилась я.

— Помолчи. Дам тебе слово — выскажешься, — оборвал меня Патрон. Протестовать я не решилась. Когда он начинает говорить таким тоном, лучше не спорить. — Так вот. Каждому из вас я доверяю как себе, иначе и не позвал бы. Считайте, что хочу вам на старости лет доброе дело сделать. Есть у меня одна карта — карта ледяного замка Марены.

По пещере словно пробежал холодок. Ледяной замок Марены. Легенды гласят, что в замке северной колдуньи скрыты такие богатства, какие не снились смертным, но никто не знает, в какой части океана Льда скрыта древняя крепость, как найти её и как обойти сотни ловушек, что скрываются за ледяными стенами.

— Он существует? — подал голос Шторм.

— Вот и проверите. Я собрал здесь людей, которым доверяю, не потому, что боюсь обмана или того, что кто-то меня опередит. Всё, чего я хочу — обеспечить Сирин безбедную жизнь подальше от клоаки, которой стал Кулак. Не так уж много добрых дел я совершил в жизни, пусть хоть что-то мне на том свете зачтётся. Одной ей не дойти, так вы подсобите. Но карту получите с условием: каждому — десятая часть. Остальное — Сирин.

Я снова подалась вперёд, чтобы возмутиться, но Шторм дёрнул меня за руку и остановил на полуслове.

— Ты никак наследство нам решил оставить, старик?

— Считай, что так, — ответил Патрон и опёрся на каменную стену. Стоять ему было уже тяжело, изуродованные кандалами ноги плохо держали мощное тело человека, который был основой, началом и душой Кулака.

— Если кто не согласен, пусть уходит сейчас. Из Кулака не прогоняю, но на глаза мне чтоб не попадался.

Никто не двинулся с места. Патрон удовлетворённо кивнул и достал из кармана смятый лист пергамента.

— Шторм, будешь за старшего. Лошади у входа, провизии на несколько дней, как раз чтобы до порта добраться. Дальше — сами. Никто не должен знать о том, куда вы направились, или о том, что вы уехали вместе. Всё.

Мужчины поднялись, но никто не двинулся с места. Стало тихо-тихо. Растерялись мужики. Да и я тоже. Хотелось кинуться к Патрону, обнять, но не привыкли мы к таким нежностям. Первым очнулся Шторм. Подошел к Патрону, взял карту и крепко пожал мозолистую руку.

— Ты, старый хрыч, избавиться от нас решил, никак? Будешь помоложе, да половчее народ собирать? Отправил нас на пенсию, душа не дрогнула. Ну да ладно, и тебе тогда удачи.

Все как-то сразу заулыбались, пожали руку Патрону на прощание и, переговариваясь, вышли из пещеры. Пусть сказанное Штормом было сущей глупостью — каждый понимал, что Патрон отпускает нас потому, что чувствует — ускользает из рук власть, кончилось время старого Кулака. И мы, шестеро, те, кто был бы верен ему до самого конца, уходя, оставим его безо всякой защиты — но шутка Шторма позволила всем сохранить лицо. Решения Патрона не обсуждались, нечего было рассусоливать и сейчас. Мы разбрелись собирать вещи, условившись встретиться через 15 минут.