Мария Митропольская - Цветы Белого ветра

— Ничего подобного! — В такие моменты его друг переставал верить в дурную славу озера. — Сколько наблюдаем, но никого из нечисти так и не увидели.

Но Растрепай уже подползал к камышам и не слышал ее брюзжания.

— Плавает аки карась. Брызги столбом! К такому ни одна русалка не прицепится! — разочарованно доложил обстановку через некоторое время вернувшийся обратно Растрепай.

Впрочем, его слов никто не услышал, потому что Тальку слишком разморило на припеке, а Яська, прихватив корзинку для ягод, оставила "пост". Ее следы вели в сторону, где начинался лес. Пожав плечами Трепа расположился в тени раскидистой ивы и, положив руки под голову, широко зевнул.

"Только б не заснуть!" — подумал он, хлопая слипающимися глазами…

Облитый лучами заходящего за горизонт солнца песчаный берег выглядел необычайно красиво. Однако пробудившийся Растрепай успел привыкнуть к подобной красоте и поэтому даже не заострял на пейзажах особого внимания. Время шло к вечеру. Трепа сладко потянулся, при этом едва не опрокинув стоящую рядом с ним доверху наполненную земляникой плетеную корзину. Над головой, деловито жужжа, пролетел шмель, вдалеке, из березового перелеска, доносились сладкозвучные трели птиц. Совсем рядом послышался немного хриплый голос недавно проснувшегося Тальки:

— Ястребинка, быстро же ты ягод набрала!

Сосредоточенно обрывающая лепестки ромашки Яська, отвлеклась от своего дела, почесала обгоревший на солнце нос и хитро улыбнулась:

— Ага, когда спишь, время-то быстрее бежит. А, между прочим, мамка говорила, что мне за ум пора браться и не бегать по окрестностям с двумя переростками.

— Это кто переростки?! — незамедлительно отреагировал Растрепай. — Твоей матушке все не так! Ты еще скажи, что прясть научилась по ее наставлению!

— Больно надо! Сам пряди! — она недовольно поморщилась.

— Есть жуть как охота! — Растрепай выразительно посмотрел на корзинку с ягодами.

— Во-первых, я жадная, а во-вторых, одними ягодами сыт не будешь, — она перехватила взгляд Растрепая и переставила корзину подальше от посягателя. — Может, по домам пойдем?

— Ты иди, а мы еще покараулим. — На самом деле Талька был не прочь подремать еще немного.

— Ну ладно. До завтра! — Ястребинка махнула им рукой и, взяв свою корзину, пошла по бегущей через лес и заканчивающейся возле села тропинке.

Северин растянулся на редкой прибрежной траве, подставляя охлажденное водой тело щедрым лучам солнца. Когда он уходил из замка, поляр раскатисто храпел, уткнувшись головой в свою руку, крепко сжимающую пустую кружку. Длительность хмельного сна поляра всегда зависела от количества выпитых кувшинов бродилки.

"Рисковый мужик — Ледян! — подумал Белозор. — Если кто-нибудь успеет донести что вот так, средь бела дня, в Ярое преспокойно пожаловал темный маг, то поляра, в лучшем случае, повесят".

Он перевернулся на живот. На поверхности озера показались две русалочьи головы с холодными чарующими глазами; они поманили его в воду плавными жестами почти прозрачных мраморно-белых рук.

"Отличное село! Даже русалки водятся!" — немного удивился маг и показал растерявшимся русалкам комбинацию из трех пальцев.

Белозор снова перевернулся на спину и пытался посчитать, сколько лет он не видел поляра. Лет десять, может больше. Кажется тогда они столкнулись в корчме одного из городов Рекоставья. Хорошо еще, что Ледян не застал те смутные времена, когда верховные маги только и делали то, что плели интриги, устраняли неугодных людей, в общем, развлекались как могли. Вхожий в Совет Десяти Северин тоже был не прочь проявить себя в области интриг, но помешали обстоятельства сложившиеся, как виделось на первый взгляд, не в его пользу. Обстоятельства банальные: опасная рана, которая, как ни странно, сохранила ему жизнь. Поэтому он не разделил печальную участь верховных магов, убитых при загадочных обстоятельствах. А еще через год территории рекоставов завоевали летнесторонцы, или, как их именовали в народе — западники.

Более-менее приличные города, в которых жили друзья и знакомые на тот момент находились слишком далеко, и поэтому оправившийся от раны маг решил примкнуть к шайке наемников, негласно оттеснявших западников-завоевателей обратно к их территориям. Белозору были нужны деньги, а наемным магам хорошо платили. Номинально у шайки имелось два главаря: Ледян и второй, самый упрямый и несговорчивый по имени Ирж.

Это был усыпанный инеем пасмурный вечер, когда каждый старается подсесть ближе к костру и опьянить слишком трезвую голову горячительным напитком, начался с малоприятной ссоры.

— Пшел вон от костра, белоглазая сволочь! — мерзким голосом рявкнул Ирж.

— Эй! Повежливей! Где хочу, там и сижу. Я не обязан подчиняться твоим приказам. — Северин протиснулся ближе к огню, стараясь не обращать внимания на недовольные лица наемников, собравшихся в непосредственной близости от костра.

— Обязан! Я здесь главный! Пшел вон! — не сдавался заносчивый наемник.

— Хочешь проверить кто из нас двоих главнее? — маг окинул оппонента презрительным взглядом и размял пальцы.

— Только попробуй "проверить", нежить белоглазая! Попробуй выкинуть что-нибудь этакое и мои ребята с большой охотой отделаются от тебя! — с гадкой улыбкой прорычал главарь.

— Хорошо. Я уйду. Но мы еще вернемся к этому разговору, Ирж. — В глазах мага отражался свет ночного костра и от чего они казались какими-то жуткими, нечеловеческими.

Когда закутанный в плащ Северин скрылся в сумраке леса, Ирж окинул наблюдающих за разыгравшейся ссорой наемников победоносным взглядом и сплюнул, выражая презрение к недавнему "собеседнику".

Белозор отыскал среди прочих лошадей своего буланого мерина, отцепил от седла дорожный мешок и направился в противоположную от лагеря сторону. Немного времени спустя он набрел на подходящее для костра место: рядом с поваленной ураганом березой, на которой он и устроился, предварительно стряхнув с нее старые засохшие листья и комья земли. Ворох сложенных конусом веток, занялся пламенем после прочитанного заклинания огня. Посидев словно в забытье около десяти минут, маг отвел от костра свой хмурый взгляд, снял перчатки и нагнулся за почти вмерзшим в землю прутом. Северин намеревался поджарить на огне пару кусков хлеба.

Присмиревший от первых заморозков лес, завораживал и одновременно пугал непривычной тишиной. Внезапно налетевший порыв холодного ветра еще раз напомнил о приближающейся зиме.

— Кто здесь? — Самым будничным голосом изрек Белозор. — Я чувствую твой взгляд.