Нина Лукинова - Два цвета неба

И я продолжаю дальше свой путь, только вперед, без оглядки. Не скажу, что я боюсь высоты, наоборот, люблю смотреть на открывающуюся панораму с высоты птичьего полета, даже прыгала с восьмидесятиэтажного небоскреба с привязанной к ногам резинкой, когда мы с Максом были в Эмиратах. Но это меркнет по сравнению с путешествием по узкой дороге, нависшей над бесконечной пропастью Вселенной. Шаг влево, шаг вправо и ты ничто, даже не атом, растворюсь в бесконечном пространстве, исчезну из истории всех миров и Галактик. Отчего-то, кажется именно так, такое родное, но чужое знание, словно давно забытая истина выплыла из мутных рек памяти. Эта дорога- испытание, которое нужно пройти, борьба с животными страхами.

Сколько я так шла, сотрясаясь от ужаса, балансируя на грани истерики, не имеет значения, время давно потеряло счет, сбившись с ритма, только на этом злоключения не кончились. К счастью, небо вновь стало голубым, звезды отдалились в положенную черноту. Видимо, золотой кирпич внял моим мольбам, смилостивившись над заблудшей душой. Под звездами идти приятнее, чем среди них, но это единственный бонус следующего отрезка пути. Дорога медленно превратилась в уходящую ввысь лестницу, теряющуюся в синеве.

Та же булыжная кладка, только теперь поднимающаяся вверх маленькими ступеньками, неимоверно низкими, вьющимися змееподобной лентой. Один плюс, они достаточно широки, и, нет страха упасть в пустоту, три человека спокойно могут разместиться. Я смело шагнула вперед, но как только нога коснулась первой ступеньки, свинцовая тяжесть пронзила все тело, распространяясь от пальцев ног до кончиков светлых волос, близких к оттенку дороги. Как будто небо всей своей тяжестью опустилось на плечи, пригибая к земле.

И нет пути назад, нужно идти только вперед, борясь с непреодолимой силой. Первые шаги удались с трудом, но дальше стало только хуже. Каждая ступенька выкачивала силы, иссушая без того пересохшую реку, и когда казалось, что больше не смогу сделать ни шага, открывалось второе дыхание, и вновь тяжелый удар, выжимающий последние соки, еще сильнее и больше, до дна осушая винный бокал. Ступеньки все не кончаются, яркий золотистый свет бьет в глаза, ослепляя. Тяжесть становится такой сильной, что чувствуется вес каждого мельчайшего волоска на голове, будто он выкован из железа. И вот, когда я почти потеряла сознание от усталости, увидела впереди бледную фигуру, спускающуюся вниз по лестнице.

Окруженная золотым сиянием, она приближается, увеличиваясь, проступают очертания. А когда мы поравнялись, дар речи впал в глубокую спячку. В фигуре я узнала себя, маленькой девочкой, не больше семи лет, такой, какой помню. Подняв голову, она впилась в меня взглядом, голубые глаза пронзили синим пламенем, впиваясь в душу цепкой хваткой.

― У тебя только один шанс, Налана! Используй его грамотно, ― сказала она, на секунду задержавшись, и продолжила свой путь.

― Постой! Что я должна сделать? ―крикнула я, но девочка скрылась под облаками, оставив без ответа. Понаблюдав, как она исчезает в белоснежной вате, я продолжила путь.

Теперь ступеньки стали выше, но и лестница чуть сузилась, зато пропало ощущение топтания на месте. Навстречу спускались люди, близкие и едва знакомые, все те, кто встретился на жизненном пути. Они что-то говорят, шепчут и выкрикивают, ярость и восторг смешиваются с ненавистью и злобой, превращая все это в бесконечный нескончаемый гул, разрывающий голову. Чувствую каждую эмоцию каждого призрака, и сердце то подпрыгивает ввысь от счастья, то сковывается ледяной броней. Их много, их слишком много, и все такие сильные, такие разные, все направлено на меня. Еще немного и взорвусь от переизбытка.

Толпа знакомых лиц медленно переросла в абсолютно чужие, но отчего-то близкие, будто раньше мы встречались, возможно, в других жизнях, а может только во снах. Разномастно одетые, словно выдернутые с исторического карнавала, только масок не хватает, ― есть и короли, и нищие, благородные дамы и вовсе непонятные персонажи в диковинных одеждах. И все они смотрят, пронзают глазами, отчего-то осуждающе, будто я совершила самый страшный грех на свете, не прекращая гомона голосов. Хочу спросить, что же здесь происходит, но страх парализует голосовые связки, боюсь, что они закричат все разом. А что они могут закричать, не хочу знать.

Внезапно призраки прошлого исчезли, растворяясь туманной дымкой. Наконец-то, а то еще немного и я сошла бы с ума под их пристальными взглядами и пчелиного роя тысяч голосов. И вновь уже знакомое чувство правильности происходящего― испытание чувствами. Откуда же это знание?

И вот третий этап. Теперь у лестницы появились полупрозрачные стены, делая ее похожей на обычный пролет, длинный коридор, ведущий на чердак самого высокого в мире небоскреба. Да что там, в мире, во всей Вселенной! Сотни черных экранов, как в кинотеатре, одновременно зажглись разномастными кадрами. Вся моя жизнь, от рождения до последнего момента, проносится по мере продвижения по лестнице. Огромные картины, повторяющиеся снова и снова. Возле некоторых, особенно приятных, останавливаюсь подольше- встреча с Максом, первая презентация книги, волшебные моменты из детства, другие пробегаю на одном дыхании, стараясь не смотреть, не видеть и не вспоминать. И вновь каждая сцена пропитана эмоцией — радостью, злостью, страхом, гневом, счастьем и отчаянием. Каждый момент, каждая секунда, даже каждая мысль, все, о чем когда- либо сказала или подумала, проявляется на этих зеркальных стенах.

Жизнь похожа на разрозненную мозаику, где перемешались кусочки, но в тоже время, создавая ощущение единства. Картинки прошли на удивление быстро, я словно пересекла огромную картинную галерею с живыми застывшими моментами. Странное чувство видеть себя со стороны, заново переживать давно забытые эмоции, и больно и радостно, будто сердце прокалывают тысячей иголок. Возле самой последней я задержалась, поддавшись искушению увидеть последнее, что помню, что видели глаза.

― Как банально… ― хмыкнула я, проследив взглядом, как алый автомобиль врезается в стоящее рядом с дорогой дерево. Подушки безопасности не срабатывают, и светлая голова с силой ударяется о руль, заливая панель кровью из разбитых губы и носа. Кажется, до уха донесся хруст ломающейся шеи и глухой удар в грудь, но не уверена. ― Значит, я действительно умерла,…― говорю обреченно-спокойным голосом, поднимаясь на последнюю ступеньку золотой лестницы. Ни чувств, ни эмоций, лишь принятие происшедшего, как свершившийся факт. К чему бить ногами и кричать, что это неправда, если так случилось, историю не перепишешь. Остается узнать, что будет дальше.