Сергей Карелин - Тонкая Стена:Крушение

- Как вы ЭТО выносите, Любава? - спросила она дрожащим от возбуждения голосом.

- Что "это" - спросила Любава. Но мне смутно показалось, что она знает ответ.

- Это! - Хельга махнула рукой вокруг себя. - Здесь ты сам по себе. Вы люди сильных желаний, больших мечтаний. Но и страхи среди этих просторов огромные. Тебе не хочется иногда плакать целыми днями, потому что некому даже при очень большом желании придти тебе на помощь. И здесь, если мужчина ушел - то это - навсегда…

Я ничего не понял из сбивчивой речи Хельги. Но Любава подошла к ней и обняла ее за плечи.

- А ты бы хотела у нас жить? - спросила она.

- Когда была молодая - думала, что не смогу. А теперь - хотела бы. Очень хотела бы.

Зигфрид обернулся и прокричал:

- Практикант, садись рядом. Через час - посадка в Муроме. Порулишь напоследок.

После этого приглашения, я забыв обо всем сломя голову ринулся на переднее кресло. Исполнялась моя самая заветная мечта. И за одной это я был благодарен и Зигфриду, и всем русинам.

Мы подлетали к Мурому под бездонным звездным небом русинских просторов. Я сначала вел дракона очень аккуратно, но похоже мое благоговение перед этими созданиями передалось Вале, и тот начал слушаться моей малейшей команды. Это единение с могучей рептилией окрыляло меня и приводило в совершеннейший экстаз. Я что-то пел во все горло, а Зигфрид, глядя на меня, улыбался. Сейчас я готов был расцеловать нашего начальника.

Но каждой сказке, как говорится, приходит конец. Зигфрид забрал себе управление драконом, и Валя начал снижаться. Я же смотрел на приближающиеся городские огни и сожалел, что полет был столь скоротечным.

Глава 12 Непростая страна

Утром я проснулся одним из первых. Когда мы приземлились на единственном во всем Муроме Драконьем Поле, нас встречал невзрачный русин. Разговорить мы его так и не смогли. Но он привел нас к нашему временному жилищу. Надо признать, оно оказалось весьма недурственно. Огромный двухэтажный деревянный дом.

Как и все русинские города, столица Великого княжества раскинулась среди лесов на очень большое расстояние. Русины с их огромными территориями могли себе позволить строить одно-двухэтажные дома с наделами, которые в наших краях сошли бы за небольшую усадьбу. Не было в этом во всем привычного мне тесного уюта Фатерлянда, но было нечто иное, разумное и очень спокойное.

За окном, заложенным тонкими листами горного самородного хрусталя, падал снег. Первый снег этой зимы. Эта легкая снежная пелена практически скрывала очертания соседних домов, и отбивала всякое желание суетиться, куда-то бежать. Я спустился в кухню и зажег очаг. Сразу повеяло теплом. Я сел за стол и задумался.

В доме было тихо. Некоторое время я собирал по уголкам мозгов обрывки вчерашних мыслей и впечатлений и подсознательно ждал некоего просветления. Я не знал, что за мысль должна была меня посетить, но мне казалось, что в этой снежной тишине она обязательно найдет дорогу в мою непутевую голову.

И вдруг меня озарило. Несмотря на все обилие приключений, случившихся с нами до сих пор, наша поездка не складывалась. Не мог я увязать все выспренние разговоры Сента и Велимира о судьбах нашего мира с парой скромных пулек, найденных в схроне. Да и для наших досужих разговоров в Бремене совсем не обязательно было собирать такую бригаду.

Я понимал, что у нас была какая-то скрытая миссия, что нас послали сюда, чтобы мы сделали нечто большее, чем просто собирали доказательства и искали схроны. Интересно, знали ли нашу сверхзадачу Зигфрид и Мойша? Нет. Мойша - вряд ли. А вот Зигфрид - мог бы. Мог бы…Лестница натужно заскрипела под чьими-то тяжелыми шагами. Вот так вот. "Не буди лихо, пока оно тихо". В кухню вошел наш командир.

- Не спится, практикант? - прямо с порога бросил он.

- Я выспался, Зигфрид. - робко ответил я.

- И чего сидишь? - задал он вопрос, посмотрел в окно и сам себе ответил - Первый снег…Думаешь?

- Думаю, - с некоторым облегчением ответил я.

- От русинских тихих зим на мысли здорово тянет. Я поэтому к ним ездить и не люблю. Я - человек действия. А с годами думать тяжелее становится. Как начнешь наворачивать - хоть в петлю лезь. - признался Зигфрид. - И все-таки - чего надумал-то?

- Вопрос у меня один есть. О наших путешествиях…

- Хочешь спросить, зачем нас Хранители по всем этим городам и весям гоняют?

- Д…д…да… - пораженно вымолвил я. - Неужели вы не знаете?

- Я не знаю, зачем здесь я. Вот этого я точно не знаю. Если исходить из того, что я зачем-то нужен, значит, мы будем не только следствие вести. Но для карательной операции группа у нас жидковата. Вот я и гадаю. Не вяжется ведь все, практикант? - поднял на меня глаза Зигфрид.

- Не вяжется, командир. Вообще, нас тут собрали каждой твари по паре. И на случай боя, и на случай механизм какой разобрать, и на случай зубы больные заговорить. Выходит, Хранители сами не знают, чего ожидать, да? - спросил я.

- Выходит, да. Вообще на такие поручения посылают, если либо изничтожить хотят, либо прославить немеряно. Ты как насчет того, чтобы умереть за Фатерлянд? - ехидно поинтересовался Зигфрид.

- Да не очень как-то впечатляет, - ответил я, размышляя, чем мне обернется моя честность.

- Вот и я не очень. А вот насчет прославиться - всегда пожалуйста. Но пока я с русинами только позорился. Я потерпел от них единственное в своей жизни поражение на поле боя.

- Я знаю. От Изъяслава.

- Вот видишь, практикант. И ты уже знаешь. Я даже не спрашиваю, откуда. Поэтому для меня здесь, как говорится, край. Отсюда мне либо, как папеньке, великому воину, дорога в берлинские кабаки, либо к славе. Поэтому требовать с вас буду нещадно. - по ходу фразы голос у Зигфрида наливался металлом.

- Я и сам понимаю, - пробормотал я.

- Ничего ты не понимаешь, Шамтор. У меня приказ - для нашей миссии мелочей нет.

- Зигфрид, но…- попытался возразить я.

- Я не понимаю, что там происходит наверху, но знаю, что мы здесь не просто так. Каждая деталь, каждая, Шамтор, важна. И не надо тут киснуть. Иди, умывайся. Я пошел будить остальных, - поставил Зигфрид точку в нашей нечаянной беседе у очага.

Когда я вернулся из сеней, в доме уже царило немного бестолковая утренняя суета. Среди этого бедлама Зигфрид излучал спокойствие и уверенность. Лицо у него дернулось только один раз, когда мимо него, величаво поводя бедрами, проплыла в сторону выхода Хельга в короткой холщовой рубашке. Он некоторое время провожал ее глазами, а потом изрек:

- Хельга, давай побыстрее. А то мы до Городища совсем не доедем.

- А нам туда сильно надо? - хихикнула из-за двери наша связистка.