Юлиана Суренова - Книга 4_Дорогой сновидений

– Нет! Их нет! Это только тени! – из ее глаз неудержимым потоком потекли слезы.

– Тихо, тихо… Если ты так беспокоишься о сыновьях, я осмотрю их. А ты пока выпей это, – он протянул женщине узкий стеклянный флакончик, подобный тем, в которых хранили благовония.

– Я…

– Выпей, – повторил лекарь, поднося горлышко к ее губам. – Слепо разрывая на части сердце и разум, ты не поможешь, а, наоборот, навредишь им. Ну же!

Та вынуждена была подчиниться, одним глотком осушила флакон, даже не почувствовав горечи крепкой настойки.

– Вот и хорошо, – Лигрен улыбнулся. Его голос звучал ровно и спокойно, смешиваясь с теплом лекарства, быстро разливающимся по телу.

Потом лекарь повернулся к ребятишкам. Мальчики спали в дальнем, наиболее безопасном и теплом углу повозки. Их лица были безмятежны. Красные, чуть влажные губы приоткрылись в счастливых улыбках, дыхание было ровным и свободным.

– Да они само здоровье! – воскликнул лекарь.

– Это не они. Ты не туда смотришь. Вот мои мальчики, – она указала головой на свои руки, сложенные в колыбельку. Лекарство уже начинало действовать.

Одурманенный настойкой из успокаивающих трав, голос женщины звучал сонливо, ее глаза, готовые в любой момент закрыться, уже были подернуты сонной поволокой, но душа, которую еще не охватил своей цепкой паутиной покой, продолжала трепетать, содрогаясь в ужасе предчувствия беды. – Но почему они спят, так долго спят?

– Значит, так надо. Ты должна радоваться. Ведь дети растут во сне, и чем больше они спят, тем крепче и сильнее будут. И еще. Подумай о том, что, может быть, во сне с ними говорят боги. Возможно, небожители решили поделиться с твоими мальчиками знаниями, без которых те не смогут найти свой путь, идти по нему. Не мешай исполнению судьбы. Лучше засни. Засни и пожелай увидеть детей во сне.

– Да, я хочу, – во власти дремы, женщина опустилась на одеяла, бормоча, – я хочу попасть в их сон. Тогда я смогу защитить их, если рядом опасность. Я уговорю их вернуться вместе со мной назад…

Через несколько мгновений она уже крепко спала.

– Что с ними? – глядя то на жену, то на детей спросил Лис.

– Мальчики совершенно здоровы.

– А Лина? – в его глазах поблескивали настороженные огоньки, через лоб пролегла глубокая морщина.

– Пусть поспит, – посмотрев на свернувшуюся клубком женщину, уклончиво ответил лекарь. Затем он повернулся к Лису. – Как ты сам-то? Как себя чувствуешь? Может, что-то не так? Никаких странных ощущений или мыслей,

– Не-ет… – поморщившись, неохотно проговорил воин. Он повел плечами: – Только…

Мне как-то не по себе здесь…

Прищурившись, Лигрен долго смотрел на караванщика. Его лицо посерьезнело, рука скользнула в карман, вынимая еще один флакончик со снадобьем, захваченный на всякий случай.

– Выпей, Лис, – тихо проговорил он.

– Нет, – караванщик замотал головой, поспешно отодвинулся от протянутой руки лекаря назад, словно в той был яд. – Я не могу! Мне скоро в дозор. Нет!

– Пей.

– Я ведь сказал: нет. Атен еще не оправился от болезни, Евсей валится с ног от усталости и волнения за судьбу брата. Я должен…

– Ты должен послушаться меня. Пей, – он чуть ли не насильно влил в рот мужчины лекарство. Дождавшись, пока оно подействует и караванщик заснет, Лигрен вылез из повозки, старательно задернул полог.

Несколько мгновений он стоял, держась за деревянный край и бессмысленно глядя прямо перед собой. На лбу выступила холодная испарина, губы нервно подрагивали.

– Лигрен! – громкий голос, прозвучавший возле самого его уха, заставил лекаря, вздрогнув, повернуться. Перед ним стоял Евсей. – Хорошо, что я нашел тебя. Тут такая история… Кое-кто из родителей второй день не может разбудить своих детишек…

– Сколько их?

– Малышей? Трое. И Мати тоже спит… Выходит, четверо.

Лекарь бросил через плечо взгляд назад, на повозку Лиса, пробормотав: – Шестеро…

– Отчего это? Может быть, они заболели?

– С детьми все в порядке, – не глядя на караванщика, проговорил Лигрен. – Они совершенно здоровы, просто крепко снят. И пусть спят. Так даже лучше. Особенно сейчас…

– О чем ты? – Евсей смотрел на него, не понимая, что происходит.

– О… – он собирался все рассказать, но прежде спросил: – Ты сказал, Мати тоже спит?

– Да… Нет, – вздохнув, он махнул рукой, – не знаю. С одной стороны, странно все это. А с другой… С ней ведь священная волчица, которая защищает и ее тело, и душу…

– Посмотри на меня.

– Что?

Лекарь заглянул на дно его глаз. И вздохнул с некоторым облегчением, не заметив следов болезни. "Нет. Евсей еще не отмечен. Глаза ясны и спокойны, вокруг зрачков нет синеватых кругов, красные прожилки не набухли, готовые лопнуть…

Пока нет", – вновь помрачнев, напомнил он себе. Болезнь будет распространяться и дальше. И не пощадит никого.

– Что происходит? – караванщик насторожился. Его пальцы сомкнулись на руке лекаря, приглушенный голос полнился тревогой.

– Ничего, – он огляделся. Вокруг них начали собираться люди, глаза которых начали полнится волнением.

– И, все же… – Евсей не собирался отступать, почувствовав что-то недоброе.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, проговорил Лигрен. – Идем со мной.

– Куда?

– К господину, – его сердце обливалось кровью при мысли о том, что ему придется тревожить покой бога солнца. Но иного выхода не было. Он не справился со своей работой. И не важно, что в этом не было его вины. Если кому и по силам побороть ужаснейшее из снежных поветрий – безумие – так это повелителю небес, сильнейшему из небожителей.

Шамаш выслушал его молча, не переспрашивая и ничего не говоря. Все это время он смотрел на приглушенный пламень огненной лампы, лишь раз бросил взгляд на забившегося в угол Евсея, все сильнее и сильнее сжимавшегося от каждого нового слова, которое срывалось с губ лекаря. В глазах караванщика застыл ужас, когда он знал, что эта болезнь – верная смерть, которая скосит всех, кого коснулось ее крыло.

– Лекарь, ты уверен в этом? – когда Лигрен умолк, спросил колдун.

– Да.

– Ты не мог ошибиться?

– Это невозможно. Все знают признаки безумного поветрия, ибо они – знак смерти.

Любой человек хотя бы раз в самом страшном сне видел их. И, потом, – продолжал он, не в силах остановиться, словно веря, что вместе с последним словом закончится жизнь, – если бы речь шла лишь об одном заболевшем… – он безнадежно качнул головой. – Я дал Лису и Лине успокоительное, достаточно крепкое, чтобы усыпить их. Но сон продлится лишь несколько часов. А потом…

– Эта болезнь скоротечна, – отозвался из своего угла Евсей. – Уже к вечеру все мы будем больны… Там смерть станет избавлением.