Крис Хамфрис - Двойник

— Ну, если ты не против стать сыном вампира…

— Пап, ты меня до смерти напугал!

— Мес-сть с-сладка! — прошипел Генри, и Скай догадался, что отец старательно изображает трансильванский акцент.

— Эй, наверху! У вас все в порядке? — послышался оклик Сони.

— Да! — хором ответили оба.

— Тогда живо в постель!

Судя по щелчку задвижки, Соня отправилась в ванную.

— Что ты тут делаешь? — Скай заметил, что в кабинете отца горит свет. — Заработался?

— Да нет…

Генри распахнул дверь. В центре мастерской покоилась домашняя пивоварня, разобранная на части и разложенная на газетных листах.

— Решил вот почистить — пора варить новую партию.

— Ну, удачи.

Скай уже развернулся к лестнице, но отец окликнул его:

— Сынок!

— Что?

— Поди-ка сюда.

— Пап, я спать хочу. Что-то устал сегодня.

Скай поскромничал — на самом деле он едва держался на ногах.

— На минутку.

Вздохнув, Скай подошел к отцу. Он редко заглядывал в кабинет, и теперь его взору предстали ряды аккуратных полок, коллекция наград за победы в теннисе и крикете и чертежи трубопроводных сетей, разложенные на рабочем столе, перед которым стоял Генри.

— Что такое, папа?

— Я думал дождаться твоего шестнадцатилетия, но… В общем, я хочу отдать тебе вещь, которая принадлежала твоему деду.

Озадаченный Скай решил, что речь снова идет о Сигурде, но потом сообразил, о ком говорит Генри.

— Твоему отцу?

— Да.

Скай почти ничего не знал о своем втором дедушке — тот умер, когда Генри был совсем ребенком, даже младше, чем Соня на момент смерти Сигурда.

— Ты говорил, он француз?

— Вроде того. Хотя вообще-то он родился на Корсике. Официально этот остров принадлежит Франции, но Италия находится гораздо ближе. По словам твоей бабки, папа считал себя корсиканцем.

Скай напряг память, вспоминая скудные отцовские рассказы.

— Ты ведь и сам там родился?

Генри кивнул. Забавно: отец с его страстью к элю и крикету казался англичанином до мозга костей, несмотря даже на темные волосы, смугловатую кожу и хрупкое телосложение. Сам-то Скай явно пошел в норвежских предков и уже перерос Генри на пару дюймов.

— Ты его помнишь?

— Нет. Он привез нас с матерью в Англию, когда я был младенцем, а потом вернулся на Корсику и там умер. — Генри взял что-то с полки. — Хорошо хоть фотография осталась.

Он включил настольную лампу, и Скай подошел поближе. Перед ним лежал черно-белый снимок мужчины — матерчатая кепка на темных волосах, рубашка с расстегнутым воротом. Дед сидел за столом с трубкой в зубах, на его коленях покоился дробовик.

— Помощнее будет, чем твое духовое ружье, — усмехнулся Генри, ткнув в карточку пальцем.

— Какое ружье? — невинно спросил Скай, но отец сосредоточенно вглядывался в фотографию.

— В семнадцать лет я побывал на Корсике. Добрался туда на попутках.

«Значит, автостоп — наша семейная традиция», — усмехнулся про себя Скай.

— И как, понравилось?

— Не особенно. — Генри закусил нижнюю губу. — Если честно, я тогда здорово психанул.

Психанул? Скай улыбнулся. Отец всегда казался таким здравомыслящим, что сын напрочь позабыл о его хипповской юности.

— Почему?

— Даже и не знаю. — Генри пожал плечами. — Просто мне все время было не по себе. Зато я нашел деревню, где жил отец, — она оказалась далеко на юге — и встретил там старушку, которая еще помнила его. Она-то и дала мне вот это.

Генри извлек откуда-то зажигалку.

— Погляди на фото. Видишь, что лежит на столе?

Скай снова посмотрел на снимок, потом на вещицу в руках отца. Да, это она — медный корпус чуть больше дюйма длиной. Генри нажал большим пальцем на рычажок, под которым скрывался фитиль, и чиркнул колесиком. От проскочившей искры занялся слабый огонек.

— Раньше ее заправляли бензином, но современная специальная жидкость ничуть не хуже. Внутри кусок хлопка, его нужно пропитать горючим через это отверстие. — Генри показал пробку на донышке. — А вот кое-что поинтереснее.

Он повернул предмет, чтобы Скай мог разглядеть его сбоку.

— Видишь?

— Похоже на пятно.

— Нет, просто металл истерся. Огонь все время гаснет, поэтому надо то и дело жать на колесико. — Генри поднес зажигалку поближе к глазам. — Это отпечаток большого пальца твоего дедушки. Возьми ее себе, Скай. В последнее время у вас только и разговоров, что о счастливых сорочках да морских сундуках… Я подумал, пусть у тебя будет что-то и от моих предков.

Генри протянул реликвию сыну; но не успел Скай до нее дотронуться, как его охватило странное чувство: рука словно обрела собственную волю и устремилась к зажигалке, но в то же время что-то будто удерживало ее.

Скай все же прикоснулся к медной поверхности; большой палец скользнул к колесику и накрыл дедов отпечаток, точно с ним совпав.

Пол уплыл из-под ног, комната завертелась. На этот раз он не выпал из реальности, как при контакте с рунными камнями; вместо этого вокруг сгустился туман, пахнущий табаком и какими-то тлеющими травами. От дыма защипало в носу и на языке. Послышался женский голос, тянущий печальную мелодию на высокой ноте.

Из едкого марева проступили три образа: оскаленный волк с запрокинутой головой выл на высокий камень, покрытый резными надписями; абсолютно лысая старуха распевала все ту же душераздирающую песню; и, наконец, огромная дикая кошка судорожно билась у ног Ская. Его собственные руки тянулись к зверю; без сомнения, кисти принадлежали ему, только теперь их покрывали неизвестно откуда взявшиеся шрамы. Ладони Ская, сжав мохнатую голову, что есть силы поворачивали ее…

— Тебе нехорошо?

Скай сидел на полу, отец встревожено склонился над ним. Неподалеку лежала зажигалка.

Генри помог сыну встать и усадил его на стул, затем протянул кружку, где еще осталось пиво. Скай сделал глоток и поперхнулся.

— Забавно, — проговорил отец, похлопав его по спине. — Когда та женщина вручила мне эту безделицу, произошло то же самое. В смысле, я упал в обморок.

— Она была лысая?

— Лысая? — удивленно переспросил Генри. — Нет, а что?

— Ничего. — Скай опять закашлялся и осушил кружку. — Можно мне еще пива?

— Ни в коем случае, а то мама меня прикончит. Да и спать пора.

Скай неуверенно поднялся со стула.

— Помочь тебе спуститься?

Он сделал несколько робких шагов к двери.

— Я справлюсь, пап.

Голос отца заставил его остановиться:

— Не хочешь забрать ее?

Скай оглянулся. Генри вновь протягивал зажигалку. Замявшись на мгновение, он ответил: