Игорь Рябов - Гоша Каджи и Венец Гекаты

Когда глаза привыкли к полумраку и неестественности освещения, Каджи увидел, что посредине шатра на небольшом возвышении стоит клетка четыре на четыре метра. Прутья у нее были массивные и надежные, в три больших пальца толщиной, а так же часто расположенные. Рука, при желании, еще сможет довольно свободно пролезть внутрь, а вот голова наверняка застрянет. Да и вряд ли нашелся бы настолько безумный чудик, что решился бы туда голову засунуть. Если только оригинал-самоубийца.

На деревянном настиле клетки и впрямь расположилось чудовище вида ужасного. Сперва оно показалось Каджи похожим на гориллу. Только очень необычную.

Во- первых, чудище было раза в два крупнее обезьяны. И шерсть на теле отсутствовала напрочь. Зато четко просматривались бугры мышц под толстой желтушного цвета кожей. Казалось, что весь монстр только из них и состоит. Он полусидел на коротких и массивных задних лапах, а длинными передними упирался в пол. Задние заканчивались толстыми бронебойными копытами. А на передних красовались вовсе не пальцы, а похожие на острые бритвы длинные когти, каждый размером почти с Гошину ладонь.

Во- вторых, вдоль хребта чудища торчали внушительные костяные наросты, словно шипы, расположившись часто и с поочередным наклоном в разные стороны. Хвост, вольготно развалившийся на полу полукругом вокруг животины, был на удивление тонким и плоским, состоящим из отдельных звеньев, как цепь. И еще он отливал в иллюзорном свете синеватым металлическим блеском, будто при закалке его слегка пережгли на огне. А его края тускло поблескивали острыми гранями.

Ну и в- третьих, личико зверюги тоже не отличалось неписаной красотой. Голова, громоздкая и увесистая, была чуточку сплющенной, будто у змеи, и часто усыпанной какими-то шишковатыми буграми. И в то же время вытянутой, отчего монстр напоминал уже разок виденных Гошей оборотней. Большие подвижные уши стояли торчком, чутко улавливая малейший шорох. Рядом с ними загибались назад рога, не очень большие, но чтобы подбросить противника на пару метров вверх вполне хватит. Пятачок носа, шумно втягивал в себя воздух, различая тонкие нюансы запахов с приличного расстояния.

И когда друзья сгрудились недалеко от входа, не решаясь приблизиться к монстру, чтобы полюбоваться им изблизи, он это мгновенно учуял. Зверь распахнул огромные, в пол-лица, глазищи с горизонтальными черточками зрачков и встал на задние лапы, вытянувшись во весь свой неслабый рост. А затем, распахнув пасть, громко завыл. Зубки у него оказали под стать всему остальному: массивные резцы, пара торчащих удлиненных клыков и череда мелких, но острых коренных.

Протяжным воем зверь развлекался пару минут, но потом ему наскучило веселить замершую в страхе публику. Звонко в наступившей тишине клацнув зубами, чудище опустилось опять в прежнее положение. Но, отрабатывая полученные тюремщиками шиши, оно не забыло со всей дури злобно хлестнуть хвостом по прутьям решетки. Раздалось глухое звяканье, словно металл соприкоснулся с металлом, прямо как в кузнице. Клетка заходила ходуном, а парочка прутьев чувствительно выгнулась наружу сантиметра на три. Монстр остался доволен произведенным эффектом, — ребята в страхе отпрянули еще на пару шагов назад, — и уставился на зрителей немигающим влажным взором.

— Вот так он и бесится через каждые пять минут, пытаясь вырваться из клетки на свободу, чтобы убивать все живое, — раздался комментарий от ранее незамеченного поджарого мужчины, который с приветливой улыбочкой выскользнул откуда-то из тени. — А нам таких трудов стоило его туда засадить. Один ловец погиб, трое до сих пор по лазаретам маются. Но теперь монстр не опасен, если не совать ему руку в пасть.

Чудовище зловеще рыкнуло на говорившего, попытавшись с размаху высадить прутья решетки ударом головы. Клетка и на этот раз все-таки устояла, но затряслась еще живее. А мужчина отскочил от нее на всякий случай подальше, выхватив волшебную палочку. Направив ее на монстра, он что-то прошептал, и с кончика сорвалась зигзагом черная молния. Врезавшись в морду зверя, она расползлась по всему его телу бурым пыльным облаком. Зверюга отшатнулась назад, громко чихнула и чуточку успокоилась, распластавшись на полу. Только глаза продолжали влажно поблескивать в направлении ребят.

И когда Каджи встретился с монстром взглядом, то внезапно почувствовал небывалой силы приступ тоски и одиночества. Он так и не понял в результате: это были его собственные чувства, или они с легкостью читались в глазах чудища.

«Слабо погладить киску?! — встрепенулся, подначивая на безрассудство, внутренний голос. — Да не боись, не съест! Хотя жрать хочет наверняка. Вряд ли его здесь кормят. Скорее ждут, не дождутся, когда сам от голодухи сдохнет. Маги черно-белые, ежики в тумане! Иди, Гоша, погладь, ему точно так же, как и тебе — одиноко. А заодно покажешь всей этой мелюзге, что ты вовсе не трус. А Гордия не тронул чисто из идейных соображений. Или все-таки слабо?».

И сам не понимая, что творит, парнишка быстрым шагом уверенно направился к клетке, продолжая неотрывно смотреть в глаза монстра, словно гипнотизировал его.

— Стой! Не подходи к нему! Туда нельзя, мальчик! Гоша, а ну немедленно вернись назад! Ну зачем? — хором, но каждый свое заорали ему вслед все без исключения.

А он будто и не слышал их вовсе, продолжая упрямо продвигаться к клетке. Чудище же несколько виновато завиляло хвостом как напроказившая собачонка и подобно ей на брюхе подползло к самому краю клетки. И даже когтистые передние лапы наполовину свесило из нее, уткнувшись пятачком носа в железные прутья.

Крики позади Каджи резко смолкли, и повисла гнетущая, полная тревожного ожидания тишина.

Парнишка, почему-то уверенный в своем превосходстве, бесстрашно приблизился к зверю. А затем, недолго думая, просунул руку сквозь прутья и осторожно пару раз провел ладонью по бугристой макушке. Зверюга сперва пришипилась, чуть дернувшись назад. Но потом довольно заурчала, словно громадный котенок. Хотя со стороны такое урчание почему-то больше походило на глухое рычание сквозь плотно стиснутые зубы. Каджи совсем осмелел и почесал монстру за ухом. Тот от блаженства даже зажмурился, а рык-урчание стал еще громче, смахивая на приближающуюся, но пока еще далекую беспрестанно сверкающую грозу с неумолкающим громом.

— Что, брат, тяжко тебе? — тихо поинтересовался Гоша у животины, внимательно прислушивающейся к интонациям его голоса. Зверь даже один глаз приоткрыл, уставившись расширившейся горизонтальной полоской зрачка на парнишку. — Голодный, небось? Вряд ли тебя здесь кормят. Да и у меня ничего вкусного нет. Хотя, подожди-ка. Вряд ли тебе понравится угощение, но ничего другого предложить не могу…