Игорь Рябов - Гоша Каджи и Венец Гекаты

— Чего застыл истуканом, балбес! — продолжал изгаляться Чпок, от души забавляясь происходящим. — Ты ронял — тебе и поднимать. Да шевелись ты, увалень! Помоги нашему спасителю на ноги встать. Не видишь что ли, ослаб он совсем в нелегкой борьбе с Тем-Кто-Придет, сил на нее не жалеет, бедняга. Ну, какой же ты все-таки тупой, Дурмаш! Да не за ноги нужно брать, таким образом ты его только на голову поставить сможешь, а Каджи и так на нее больной дальше некуда. Подмышки хватай, дубина! Вот, другое дело, — неискренне обрадовался Гордий, когда Гошу перестали месить на мостовой как тесто под видом неотложной помощи сокурснику.

Биг и на самом деле ухватил парнишку подмышки и, рывком подняв, почти бережно поставил на ноги. Хотя Каджи и сам вполне мог бы встать, только вот ему такой возможности не предоставили, всячески подольше удерживая в лежачем положении, чтобы как можно большее число людей смогло запечатлеть сей воистину знаменательный момент в памяти. Чпок старался изо всех сил, чтоб прохожим было о чем внукам на старости лет рассказать.

А Дурмаш даже ни разу не улыбнулся, только натужно сопел носом. И взгляд его оказался чуточку извиняющимся, будто он вовсе не рад случившемуся с Гошей. Вполне возможно, что и подножку не он, а сам Гордий подставил, свалив вину на всякий случай на своего прихлебателя. Странно только, что с ними тщедушного Ривера Дипа не было. Обычно он тоже около Чпока увивается, словно мотылек вокруг настольной лампы.

А уж Гордий зато как озабоченно, но радостно скалился, оживленно нарезая круги рядом с парнишкой и периодически заглядывая ему в глаза. В его показной суетливости присутствовало столько восторга взахлеб, точно он уже сдал экстерном экзамены за этот учебный год, и теперь едет в школу на приятный и заслуженный отдых, с друзьями пообщаться и развлечься на досуге.

— Не ушибся? Как же ты так неосторожно, а? Ай-яй-яй, — Чпок поцокал языком, сокрушенно покачал головой и, забежав уже с другого бока, продолжил причитать. — Надо же, всю одежду перемазал, как поросенок. Давай-ка я тебя отряхну немножко. Ах, Гоша, ох, Каджи, так ведь и до беды недалеко. А если б ты ручку сломал или, загрызи меня минотавр, шею? Кто нас тогда защитит происков злых сил? Ведь пропадем мы без тебя, как пить дать, пропадем. Без твоей защиты, нам всем цена: полшиша — вязанка…

Продолжая тараторить все возрастающую по абсурдности чепуху, Гордий брезгливо сморщился, но все же шаркнул ладонью по спине парнишки, хотя именно она-то и не измазалась. Шаркнул хорошо, от души, Гошу от неожиданно острой боли, — будто осиный рой разом атаковал сзади, нещадно жаля, — даже дугой выгнуло. Но зато мутная пелена, застилавшая глаза, мгновенно улетучилась. В голове прояснилось, мысли упорядочились, а клокотавшие злостью чувства, откипев свое, застыли холодцом.

— Ой, извини, забыл рукавичку снять, — прохихикал вражина. — Я тут как раз Бигу показывал, что мне отец купил сегодня. Прикольная штука, ежовые рукавицы называется, я раньше таких вещичек не встречал…

«Любят тебя в этом мире, Гоша, ой как любят, прям слов нет, одни слюни остались! — во весь голос заржал тот, что опять проснулся, но, зная парнишкины желания, он немедленно стал предельно серьезным. — А ты его не трожь! Не вздумай даже! Пусть живет пока».

— Ты, Гордий, больше не смей ко мне свои корявые ручонки протягивать, иначе протянешь ноги. Это я тебе обещаю! — Каджи произнес фразу спокойным будничным тоном, но настолько выразительно посмотрел в мгновенно расширившиеся зрачки вражины, что у Чпока его нагловатая улыбочка немедленно сползла с лица. А парнишка перевел взгляд на переминающегося с ноги на ногу увальня. — Спасибо, Дурмаш, что помог подняться. Когда-нибудь сочтемся.

Биг ему не откликнулся, только невнятно пожал плечами, что можно было понять двояко: или ответил, дескать, не стоит благодарности или послал на фиг ко всем чертям. А затем Дурмаш и вовсе отвернулся от ребят, внезапно очень заинтересовавшись мельтешением прохожих на видимой части проспекта.

По спине у Каджи до сих пор с хаотичной периодичностью прокатывались волны, жалящие тысячью иголок. Он недовольно поморщился и собрался нагнуться, чтобы поднять вылетевший из раскрывшегося при падении рюкзачка учебник по защите от темных сил. Но его опередили.

— Классный был полет! Просто загляденье, — напротив парнишки стояла Киана Шейк, слегка пухлогубая, но в остальном весьма миленькая негритяночка, учившаяся вместе с ребятами на одном курсе, только попавшая среди немногих других школьников при распределении в Даркхол. — Держи-ка свою книжку, а то у меня срочное дело возникло.

Девчонка протянула учебник Гоше, который даже слов благодарности не успел сказать. А затем Киана в два счета оказалась рядом с Чпоком и от всего сердца залепила тому звонкую пощечину. У опешившего Гордия даже голова безвольно мотнулась в сторону от приличной силы удара. Щека же мгновенно вспыхнула багровым пожарищем. Он ее невольно потер, еще не до конца осознав произошедшее, затем глянул в сторону Дурмаша. Но тот невозмутимо стоял к ребятам спиной, демонстративно глубоко засунув руки в карманы брюк, и поворачиваться, а тем более вмешиваться в разборки, совсем не собирался. И тогда Чпок, поняв, насколько низко его прилюдно опустили, — гораздо ниже плинтуса, — предпринял попытку дернуться вперед, чтобы хоть как-то отомстить этой черномазой.

— Добавить? — ласково-участливо поинтересовалась Киана, белозубо оскалившись и уперев руки в бока. — Запросто, Чпок, ты только дай мне повод. Или намекни хотя бы. Я об этом целый год мечтала.

Что там такое у девчонки сверкнуло в глазах — неведомо, но Гордий мгновенно отшатнулся на шаг назад. Он резко сунул руку в грудной карман сюртука в поисках волшебной палочки, непонятно зачем ему понадобившейся. Все одно самостоятельно колдовать вне школы ученикам строжайше запрещено, пока они не достигли совершеннолетия. А уж тем более мстить заклинаниями. За такое не только из школы с треском вышибут, но могут и навсегда лишить права иметь собственную палочку. В этом вопросе министерство проявляет упорное постоянство. Исключение составляют лишь случаи, когда волшебство оправдано самозащитой. Но это еще доказать нужно.

Да и по любому, Чпок зря рыпался. Киана оказалась гораздо расторопнее его. Пока он еще только шарил по карману подрагивающими пальцами, кончик ее палочки уже уткнулся парнишке в ямку под острым кадыком. Гордий замер, словно кролик перед удавом, тягуче сглотнул слюну, но привычная наглость взяла свое. Он криво усмехнулся, хотя правильнее было бы сказать — перекосился.