Игорь Минаков - Можно, я попробую еще раз?!

Но также понадобится и персонаж, способный попасть в дурацкую ситуацию, отпустить не к месту шуточку, ввязаться в потасовку, спорить с властелином мира, заболеть неизвестной науке болезнью, испугав докторов, и вылечиться, случайно ошпарившись кипятком. (При этих словах все начали оглядывать друг друга, сладострастно примеряя на других эту роль, пока наконец после долгих колебаний, взгляды все же не сошлись на Урчи, хотя и эльф – кто сомневался? – и юный великан из рода Зарлингов, и даже драконий пес могли бы похвастаться подобными талантами.)

Не забудьте описать главного изверга, изувера и кровопийцу. Желательно привести какой-либо пример его страшных злодеяний, чтобы не оставалось ни малейших сомнений в его подлости и справедливости возмездия. Например, если он теряет в главной зале дворца волшебную иголку (кстати, что за мания наделять колдовской силой предметы, которыми так легко пораниться? Почему так редко встречаются магические кресла-качалки, заколдованные опахала или волшебные перины? Ковер-самолет – пример неподходящий, так как о безопасности там тоже говорить не приходится), то требует, чтобы ему пели и плясали сотни босоногих детей (в идеале – девочек), пока кто-то из них не найдет пропажу наиболее простым и действенным способом.

Не надо очень много имен и собственных наименований – читатель с плохой памятью запутается, а с хорошей – еще все вам припомнит и будет занудно интересоваться, что же с ними со всеми стало.

Наилучший вариант – это вводить персонаж и в той же главе либо его сразу и ухлопать, либо услать в дальние страны на новые подвиги и свершения. Подобный подход позволит показать глобальность повествования, серьезность и подлинный трагизм. Допустим, встретился старинный друг, и, пока читатель еще к нему не привык, следует убрать его наиболее болезненным и запоминающимся способом. Талантливые авторы с тонкой интуицией могут продлить время знакомства и выдержать момент, когда читатель уже успел сильно привязаться к персонажу, но тот не успел ему еще надоесть.

Обязательно нужны научные объяснения природы мира, сущности магии и психологии участников. При этом автор обязан показать широкую эрудицию и знание тонкостей всех профессий – от золотошвеи и ювелира до астролога и гончара. Нужны ссылки на признанных авторитетов в этой области. Хотя здесь тоже бывают проколы, – книгочей нахмурился, – недавно я, например, окончательно разуверился в книге великого историка Нурлимса, которой уже более пяти сотен лет, где он рассказывал о диких племенах Ализора – мы лишь недавно столкнулись с ними. И новейшие исследования показали, что они не могут относиться к людям, так как у них у всех ладони рук и язык окрашены в фиолетовые тона, – а мы знаем, что это свойственно только представителям семейства собачьих. Я сразу же разочаровался во всем, что писал Нурлимс: как он мог быть настолько необразован и недальновиден, чтобы не распознать сразу такой очевидный факт. Правда, потом выяснилось, что наши исследователи ошиблись, и окраска эта связана с соком местного тростника, который является любимым напитком туземцев, и если их отмыть, то они такого же цвета, как и все мы. Но с тех пор червь сомнения меня не оставляет: неумение следить и следовать за прогрессом – страшный грех.

Не забудьте об истории страсти и любви главного героя – это непреложный компонент успеха любого приличного произведения. Только не надо совершать распространенной ошибки – если посвятить этой теме слишком много времени в книге, никого не удастся убедить в серьезности и важности остального текста. Поэтому любовь должна проходить глубоко, но вскользь, чтобы не отвлечь от подвигов и приключений. Также не рекомендуется вставлять фразы, принижающие женский или мужской род в целом, хотя, скажем прямо, они этого заслуживают. Заметили? Кто именно они – из контекста неясно, каждый читатель выберет близкое себе. Не надо непродуманных неоднозначных высказываний: например, фраза «она потратила десять лет на умение загадочно улыбаться» может быть слишком коварной, чтобы вставлять ее в текст.

Когда пишете, контролируйте себя, чтобы в текст не вкралось слишком много фраз, призванных ткнуть мир носом в вашу гениальность. Поэтому восклицания типа «доживу ли я до того времени, когда к моим книгам будут писать поясняющие комментарии и толкования?» лучше мягко сглаживать.

Существует принцип ситуативного авторского права – проще говоря, от кого первого услышал, тот и автор. Поэтому не бойтесь заимствовать у других – многие читатели впервые прочтут чужую мысль в вашей книге и потом с пеной у рта будут доказывать ваше авторство всем остальным, невзирая ни на какие аргументы.

По возможности избегайте прямой речи – сказать, что его монолог блистал остроумием, подкупал подлинностью чувств и поражал глубиной мысли, значительно проще, чем, в самом деле, придумать подобный монолог.

Помните, сюжет, где все следует жесткой логике и ни одну из глав нельзя ни убрать, ни добавить, крайне опасен – его будет сложно расширять, когда читатели начнут осаждать ваш дом, требуя продолжить повествование. (Если вы изначально не надеетесь на всемирное обожание и поклонение, то даже не стоит брать в руки перо, – только знание своей цели позволяет добиться достойного результата!)

Обязательно пишите сериями – и вам нового не придется придумывать, и издателям продавать приятнее. Да и читатели привыкают к героям – как дети, безутешно ревут, когда любимый персонаж больше не встречается в книге, возмущенно галдят, когда они прощаются друг с другом, и закатывают истерики, если в каждой книге с миром и героями приходится знакомиться заново.

При этом всякую следующую книгу надо писать все толще и все быстрее – читатель настаивает, знаете ли. Но будьте готовы к возгласам: «Не тот уже, стареет» или «Исписался давно, завязывать пора», – чуткость преданных поклонников и дружеское одобрение, вот что вдохновляет на новые подвиги.

Главы надо собирать, как из кубиков, чтобы всегда была возможность добавить парочку сюжетных ходов. А случайным перемешиванием и расположением их в произвольном порядке можно постигнуть глубину смысла и добиться неожиданных новшеств в самом жанре: повествования от результата к причинам и истокам истории, включая параллельное развитие событий или парадоксы толкования, где одно и то же происшествие рассказывается по-разному всеми его участниками, а то и приводится следствие без объяснения причин, или с пропусками в цепочке фактов, что придает сюжету объемность и жизненность.

Нет, конечно, и мне встречались отдельные субъекты, требующие от повествования логики, а от персонажей – накала страстей и эмоций, но эти мечтатели хотят найти в книгах то, чего им так недостает в реальной жизни: где вы видели в ней логику и справедливость и как часто встречали в людях подлинные глубокие чувства и характеры?!