Игорь Минаков - Можно, я попробую еще раз?!

– Я сейчас все объясню. Дело в том, что (кстати, заметили, что большинство сказок, рассказываемых одними взрослыми другим, начинаются очень похожим образом?)… Так вот, я их утащил и приволок сюда. Но всех сразу мне было не унести, так что я одну партию здесь закрыл и пошел за второй. А эти негодники защелкнули задвижку, и я не смог вновь влезть через окно, гостиница на ночь закрыта, а ночи здесь холодные – вот и пришлось переночевать в конюшне. Слава богу, там были веревки, я каждую обезьянку вокруг груди обмотал веревкой, другой конец привязал к руке и спокойно уснул, да и они тоже устали и не сильно буянили. А сейчас проснулся от шума и сразу побежал узнать, в чем дело.

– А ты не мог бы начать с начала и рассказать, зачем вообще понадобилось их притаскивать в гостиницу? И где ты их нашел?

– А-а, вы же ничего не знаете. Так вот, дело в том, что вчера, пока мы мотались по городу, я заметил этих животных, томящихся в клетках бродячего зоопарка…

– Ты что, видный борец за независимость? Легендарный освободитель обезьяньего племени?

– Перестань паясничать, дай человеку рассказать по порядку.

– У нас в горах мы верим, что когда человек рождается, душа его вселяется не в само его тело, а в некоторый живой сосуд для духовной ипостаси – небольших животных, похожих на медведей, живущих у нас в ущельях на северной стороне горы Амреф. Мы всегда подкармливаем и заботимся о них, так как любым из этих существ можешь быть ты сам, а если твоей душе плохо, то и тебе самому туго придется.

– Хорошо, но причем здесь обезьяны, ты же упоминал медведей?

– Если кто-либо из членов нашего племени путешествует, то душа его может захотеть вселиться в другое животное, которое по духу и внешнему виду похоже на наших медведей. А эти обезьяны – вылитая копия: точно такие же белые манишки, скошенные виски и тяжелые подбородки, складки на лбу в виде треугольника и вертикальная полоса, проходящая по всему хребту. Я не мог допустить, чтобы они были в неволе, ведь это может означать, что кто-то из моего племени в беде.

– Понятно, дай попробую описать кратко: считая, что в этих обезьянах заключена душа твоих сородичей, ты украл их у бродячего цирка и собираешься выпустить на волю?

– Именно! Поймите, это очень важно для меня.

Урчи не стал говорить, что он думает по поводу подобных верований и убеждений, он понимал: для великана это действительно серьезно, и не мог не помочь, даже если сам считал затею вздорной и бессмысленной.

В результате, подумав, что в городе обезьянки вряд ли почувствуют себя комфортно (то есть несколько дней они, конечно, поразвлекаются, но потом могут и заскучать), а в лес их выпускать опасно (особенно если учесть, что друзья и сами туда сунуться побаивались), Урчи принял решение отвезти их ниже по течению реки и отпустить в тех местах, где не так давно их и отловили для выступлений на потеху горластой публике.

Приятели договорились со знакомым того лодочника, что переправлял их не так давно в город, и со спокойной совестью отправились вновь на поиски знатока и авторитета в вопросах подстерегающих опасностей окрестных лесов.

Проходя мимо рынка, они были привлечены шумными криками от возвышавшегося помоста. Вообще, друзья и ранее обходили городской базар стороной, справедливо полагая, что вряд ли ученый будет сидеть в палатке и давать платные консультации, но сейчас все же решили посмотреть, из-за чего разгорелся сыр-бор. На деревянном высоком помосте, выставленные на продажу, стояли скованные цепями люди, во внешнем облике которых угадывалось легко уловимое сходство с чертами самого Зара. Конечно, всем было известно, что по-прежнему на многих работах рабы незаменимы, а проигравшие в битве или не сумевшие оплатить свои долги в некоторых государствах чаще всего заканчивают именно рабством, но видеть это здесь и сейчас казалось непостижимым и невозможным.

Но наиболее резкой и непредсказуемой была реакция самого Зара. Оценив положение, в которое попали его сородичи, он сначала уставился на них в немом изумлении, будто увидел привидение, отплясывающее джигу, после хлопнул себя ладонью по лбу и мгновенно растворился в толпе, притом так быстро, что остальные даже не сообразили, что произошло, не говоря уже о возможности угнаться за ним.

Им не оставалось ничего, кроме как наблюдать за процессом торгов, который шел очень бойко, пока в дело не вступил грузный мужчина. В нем признали военного министра и правителя города, ведь, как известно, военные не торгуются, а называют свою цену.

Еще более удивительно, что как только люди были выкуплены, их расковали сразу же, не отходя от помоста, и предложили вступить в качестве наемников в отряд, охраняющий покой властителя.

Когда все успокоились столь мирным разрешением возможной проблемы, вернулся и сам Зар. Увидев происходящее, он удовлетворенно кивнул, как будто, так и должно было быть. Любопытному эльфу он рассказал, что успел добежать до капитана судна и объяснить: обезьян ни в коем случае нельзя связывать – им лучше отвести отдельную каюту и держать там до того момента, пока можно будет высадить их на берег. Поэтому, как выразился великан, вполне естественно, что по возвращении и у людей все пошло на лад.

Подобная логика развития событий вызывала у Урчи пульсирующую головную боль. Но самое удивительное происшествие в этот день случилось уже поздним вечером, когда они сидели в гостинице и обсуждали свои приключения и дальнейшие планы по поиску неуловимой личности, знающей хоть что-нибудь про Заброшенный Лес и деревья Арборея.

В зал вошел один из тех, кто днем ранее стоял на помосте. Одет он был уже в форму стражника, пусть и без кольчуги, но со всем набором вооружения, приличествующим настоящему воину. В руках он бережно держал завернутый в тряпицу предмет. Обведя глазами помещение, воин направился прямо к их столу, опустился на колени перед Заром, протянул ему сверток и благодарно произнес:

– Счастлива мать, имеющая такого сына. Мы не забудем того, что ты для нас сделал. Прими этот скромный дар на память о своем подвиге.

Зар, красный, как поперхнувшийся дракон, с трепетом глядел на кинжал, с резной ручкой из слоновьей кости и идущей вдоль клинка вязью.

– Это был мой долг, как и любого на моем месте.

– Еще раз благодарю тебя, благородный воитель. – Стражник поднялся с колен и направился к выходу. Пройдя несколько шагов, он обернулся и преподнес второй подарок. – Мы узнали, что вы ищете человека, способного поведать о трудностях и бедах, что подстерегают неосторожного путника в Заброшенном Лесу. Нет лучше человека, знающего предания, чем местный книгочей: он прочел горы книг, посвященных этому городу и его окрестностям, и даже сам является автором многих.