Мефодий Громов - Пасынок Судьбы

— Какой, хмык, все в порядке! Ты ничего не сможешь… — она остановилась на полуслове и тоже обняла меня. «Возможно, в последний раз» — подумал я.

Домой я ушел в нейтральном настроении. Оставался еще осадок в душе, было немного больно, но мне нельзя сейчас жаловаться. Завтра бой.

Перед сном я ничего не делал. Просто лежал и смотрел на небо. Так успокаивало… Так и уснул, почти мгновенно, лежа на траве.

Проснулся с первыми лучами солнца. Где-то в пять утра. Надо было хорошо размяться и поесть.

Где-то в глубинах кухни я отыскал еще свежее мясо и схрумкал его за пару минут. Выйдя на улицу, на полянке где я спал, трава все еще была будто притоптана.

Решил добежать до Кинара, на ходу и размяться. Прибыл в Кинар через двадцать минут быстрого бега. Снова одолжил на рынке яблоко и пошел в сторону выхода из города, туда, где должна быть моя битва.

Маленький и очень быстрый корабль преодолевал Средний океан, каждый раз покачивая свою команду на очередной волне, кои были здесь в огромном количестве. Я каждый раз удивлялась, когда эта плавучая рухлядь скрипела, но каким-то чудом плыла все дальше и дальше.

Капитан, которому я заплатила, клялся что его славная «Чайка» довезет нас до четвертого материка под названием Редхим в очень короткие сроки. И, признаться, он оправдывал свои слова. За одни неполные сутки мы успевали проплыть расстояние, которое еле-еле преодолевали другие корабли за 2–3 дня. На вопрос, откуда у «Чайки» такая скорость, капитан Льюис только подмигивал единственным оставшимся глазом, даже мельком не приоткрыв завесу тайны.

Я была в пути уже несколько месяцев, проходя одну страну за другой, но так и не нашла ни единого следа Альтаира. В груди поселилось одиночество, оно все время твердило, что мы никогда больше не встретимся, но моя воля подавляла это чувство ежесекундно, не давая ему развиться в нечто большее. Но даже после этого, на душе оставался один смрад…

Все время, лежа в постели, я думала: где он, чем занимается, а главное: почему оставил меня одну? Я так и не могла поверить, что его захватили. Это выглядело слишком нереально, с его-то силой… Я снова, под дуновение ветра, начала вспоминать его лицо, его глаза, волосы, этот мрачный, но в то же время притягивающий взгляд шрам…

Все время, когда я начинаю думать о нем, улыбка сама лезет на лицо и мне становится так приятно…

Был вечер. Я стояла, облокотившись на лееры, наблюдая за засыпающим океаном, на горизонте которого то и дело выныривали стаи финвалов, сейвалов, дельфинов, и других морских страшилищ, что бы вдохнуть прохладный морской воздух.

Плыли мы уже почти неделю, а никаких намеков на сушу и в помине не было, так, иногда проплывали мимо крошечных островков, полностью покрытыми густой растительностью. Дни текли монотонно, с одним и тем же расписанием: завтрак, сон, ужин, сон. Иногда, когда становилось совсем невмоготу, я тренировалась.

Слава богу, выделили мне отдельную, пустующую до сих пор каюту, где я могла спокойно проводить время, не вникая во всяческие переделки с матросами, которые то и дело пялились на меня во все глаза, как только я выходила на дек погулять на свежем воздухе…

Решив, что пора уже идти спать я отклеилась от лееров и побрела в свою каюту, разминая затекшие плечи.

Как только я открыла дверь, меня грубо толкнули в спину, тут же схватили за плечо, развернули и прижали к стене:

— Ох!.. — только успели выдохнуть мои легкие.

Все произошло настолько быстро и неожиданно, что я даже не стала сопротивляться. Честно говоря, расслабилась я, живя целую неделю припеваючи. Нельзя так, Альтаир бы на такое не попался.

Чужак, державший одной рукой меня за плечо, а второй прижимающий меня к деревянной стене, ногой резво пнул дверь и быстро закрыл ее на щеколду.

Мне стало страшно. Не из-за того, что я сейчас была спиной к врагу, а из-за того, что не смогла раньше заметить опасность…

Я обрела мало-мальский контроль над собой и поняла, что это был простой матрос. Я могла бы вырубить его прямо сейчас: от такого захвата есть очень легкий прием, который буквально ломает руку противника. И, к тому же, он был не таким уж и сильным, учитывая то, что он часто дышал с открытым ртом.

Наконец я поняла, что с ним, когда он прислонился ко мне всем телом и задышал еще чаще прежнего. Между ягодиц я чувствовала большой, твердый… ну, вы поняли.

— Мисс Алиана, — обратился он ко мне без сокращения имени, на время его частое дыхание прервалось, — вы ведь не будете держать на меня зла? — Он вполголоса хохотнул. — Понимаете, матросу иногда нужно и расслабиться, особенно когда он проводит в море большую часть времени, да еще и без женского общества… — после этих слов он рывком сдернул с меня штаны.

Ей богу, мне нравилось играться с ним. Когда он узрел мое богатство, он выдохнул, а его глаза горели огнем. Он расторопно начал снимать с себя штаны, забыв о том, что оставил меня без присмотра, а зря…

В каюте царил полумрак, и любому Убийце было совсем не сложно раствориться даже в малейшей тени, особенно когда мужик, стоящий сзади находится на грани опьянения от столь долгого воздержания. Наконец он снял мешавшие ему штаны, поднял голову и не увидел никого перед собой. Удивление сменялось недовольством и наоборот. Он начал озираться по сторонам в поисках меня. Тут я начала действовать. Очутившись за его спиной, схватила за запястье и резко дернула вниз, к земле. Нерв, проходящий на обратной стороне руки к подмышке, был не готов к такому, и матрос испытал резкую боль, от которой наклонился на правый бок. Другой рукой я схватила его за локоть, и, сделав круговое движение назад и вниз, впечатала его в пол. Он взвыл от такой боли: ясное дело, удариться гениталиями с разворота об деревянный пол, да еще и проехаться на них, удовольствие на любителя… Еще не закончив прием, он уже не мог встать. Дело за малым…

Взяв ту же многострадальную руку, с которой я начала прием, довершила: резкими движениями вывернула кистевой и локтевой суставы. От ужасной боли он теперь орал во всю глотку, ни капельки не сдерживаясь.

Предварительно убрав щеколду, я начала прислушиваться. Через минуту услышала топот ног нескольких человек. Подняв штаны, неторопливо начала надевать их. Отворилась дверь, мои штанишки как раз были на середине ягодиц, от чего один не в меру зоркий матрос блаженно выдохнул. Среди них был и капитан, который смотрел на лежавшего в отключке матроса:

— Госпожа Алиана, что тут происходит? — До него еще не дошло, почему его служивый был без штанов…

— Кранк приставал к вам?! — Наконец заорал он.