Евгения Бойко - Армагеддон в юбке 2

— Что б я еще раз на такое согласился… — проворчал вампир, разматывая моток веревки.

Не прощаясь, мы разошлись у наших комнат. Только Ворен напоследок бросил:

— Поговорим завтра, когда ты окончательно придешь в себя и сможешь в полной мере… — он открыл дверь, а я поспешила юркнуть в свою комнату задвинуть все щеколды и активировать охранные чары. В отличие от прочей магии они были разрешены.

— Аааа… — дальнейшие возгласы Ворена были достойны занесения в словарь народных матершинных выражений Ридегона и близлежащих королевств, ибо там были перлы подходящие самому отъявленному сапожнику.

Ухмыльнувшись, я достала пудреницу и вызвала Лолку.

— Не знаю, что вы там натворили но, судя по звукам, приходится ему не сладко.

— Это еще что, — Лола мечтательно улыбнулась. — Вот когда он решит прилечь…. О, кстати. Как погуляла?

— И не спрашивай, — отмахнулась я. — Вместо танцев, ужина и отдыха я получила драку, врага и конфузную ситуацию. — Я в деталях рассказала Лолке события вечера, не утаив и разговора с Вореном.

— Значит сюрприз в шкафу не лишний, — заметила подруга. — Только ты на всякий случай обнови свой охранный щит…

— Уже, — зеркальце погасло и, скинув платье, я набросила пеньюар и вытащила из-под кровати непочатую бутылку фирменной настойки Лолы «Медовая» на покосень-траве. Косило после нее, так что прямо можно было только лежать…

После особенно трагичного вопля перебудившего, наверное, все общежитие наступила минутная пауза, а потом в дверь комнаты что-то тяжело ударило.

— Убью! — прохрипел Ворен.

— Попробуй, — я зубами вытащила пробку из бутылки и налила намного зелья в невысокий бокал с тонкой ножкой и пузатыми боками. — Это ты там, во внешнем мире великий маг. А здесь в общежитии — мелочь.

— Мелочь! — взъярился маг, но сделать ничего не смог.

— Мелочь-мелочь! — я осушила бокал и поудобнее устроилась на кровати, с головой укрывшись одеялом. Студенты с перепою куда опаснее самых коварных некромантов, а моя защита и не таких выдерживала!

— Ты все равно выйдешь и тогда… — Ворен зловеще замолчал, предлагая додумать, что будет «тогда», а я начала на вскидку прикидывать, сколько запасов в холодильном ящике. Ну, дня три думаю, продержусь, а там, если что Микамиру Микамировичу пожалуюсь…. Если он до тех пор не успокоиться. А ведь ему и с УСОтами придется заниматься!

Женская интуиция подсказывала мне, что в наши «разборки» никто вмешиваться не будет.

И я оказалась права.

С утра пораньше, пока я мучилась жестоким похмельем (да-да без магии Хаоса я стала уязвима для этой хвори) Ворен позлобствовал у двери, а потом все же отправился на пары. Война войной, а учебу еще никто не отменял. И праздношатающиеся адепты внушали ужас даже ему — великому и ужасному мучителю ведьм. Что если надумают взять пример с меня и устроят ему "сладкую жизнь?"

Воспользовавшись отсутствием недруга, я впустила в комнату подругу до того деактивировавшую расставленные на меня ловушки и сети.

— Знатно его потрепало! — Лола плюхнулась на кровать и до хруста в костях потянулась. — Эээ… у тебя на двери висит табличка с надписью "Здесь живет зло". Снять или пусть будет?

Я вяло махнула рукой.

— Пусть висит. А для него я тоже чего нить намалюю. Высокохудожественное…

— Эх, подруга, тебе надо не изобразительным искусством заниматься, — вздохнула Лола. — А к специалисту обращаться. От долго отсутствия мужчины в личной жизни у тебя башню сносит. Вот и занимаешься всякой ерундой.

Я почувствовала себя обиженной и уязвленной. Весь мир против меня. Даже лучшая подруга!

А к обеду вернулся и непосредственный объект приложения моей «ерунды» тобишь Ворен.

— Это ты виновата! — с места в карьер начал он. — Эти монстры подсыпали мне крысиного яду в завтрак!

На душе полегчало. С УСотами я почувствовала странное родство духовных сущностей…

— Но ты же до сих пор жив? — размешав краски на палитре, я добавила пару штрихов в портрету Ворена в жанре минималистически — примитивистского ню. Чудовище на листе бумаги чем-то отдаленно напоминало помесь вурдалака и упыря со святым верховным Инквизитором, прозванным в народе… "Маломером-маломерычем".

— Ты меня в гроб сведешь!

— Я стерва — это моя работа, — рисунок украсила надпись: "Полюбила я пингвина, не всего, а половину — половину нижнюю, веселую подвижную". М-да, нижняя половина, в самом деле, удалась на славу…

Пообещав отплатить мне по заслугам, Ворен удалился, а я передала рисунок Лолке.

— Злая ты, — со смешком заметила она, закрепляя «портрет» на двери недруга. — Он так с той табличкой старался: паучков вырисовывал, паутинку там всякую…. Эх, доберется он до тебя Вишня, как пить дать. И прихлопнет как комара.

— Да ладно тебе. Хлопоты по обустройству свадьбы вы с Аргом переложите на широкую спину Стива (уже представляю составленный им маршрут свадебного путешествия), а мне поставите памятник с крылышками на центральном кладбище "Тихая гавань".

— С теми средствами, что останутся после увеселительных гульбищ по поводу твоей кончины, мы сможем похоронить тебя на пригородном кладбище "Вечный покой". Набить рот чесноком и вбить кол осиновый в грудь, чтоб не воскресла. — Подруга критически обозрела результат своих усилий и поправила скосивший на левую сторону рисунок.

— Вообще-то поминки устраивают после похорон. Грудь свою я портить не дам! И категорически возражаю против чеснока. А ну решу на том свете поцеловать кого…а тут такое амбре.

— Да успокойся. Микамир Микамирович тебя в обиду не даст. Ты ж еще ущерб за развороченную площадку не выплатила.

— Ты знаешь, как поднять настроение!

— Скорее как его испортить, — Лола порылась в карманах и достала помятое письмо. — Микамирыч просил передать.

Развернув послание без особого энтузиазма, я прочитала:

— "Очередное задание — рассортировать экспонаты в дворцовом Хранилище и навести там порядок. И не думай, что мой отъезд помешает проконтролировать твое поведение!

P. S

Проведи вместо меня урок боевой магии у УСОтов и встреть магов из Мранкеи в пятницу вечером у главных городских ворот.

P. P. S

И смотри всю паутину смети!"

— А еще посади девять кустов красных роз, прополи грядки и перебери фасоль… — Я скомкала письмо и сунула его в карман. — Говорят, окат после содеянного зла наступает через семь лет…. Нет мне просто интересно, что такого я в те годы натворила?.. Увела чьего-то мужа? Убила кота?..

Вечером от размышлений о бездарно прожитой жизни меня оторвал душераздирающий вопль достойный самой лютой баньши. Это вернулся после ужина и лекций Ворен. Вернулся и, судя по всему, заметил "произведение искусства" на своей двери.