Сергей Радин - Долина

А в туче пыли продолжался бой. Отряд дрался со змеями, выпрыгивающими то тут, то там. Неудивительно, что трупоеды оробели… Переулок взрывался пылью и камнем, сверкал металлом оружия и взблёскивал змеиной чешуёй.

Рядом со мной вновь вздыбилась земля. Но теперь я знал, чего ожидать от этого движения. С воплем, больше похожим на яростный рёв, я кинулся на змеиную голову, разинувшую на меня страшную пасть. Кинжал я метнул снизу. Он ещё стремился перерезать чудовищу язык, выстреливший в меня (вспенённые капли почти прожгли доспех на груди), а я уже занёс над треугольной башкой меч. Под ногами земля вдруг поехала — я снова отлетел к стене, не удержавшись на скользком, плывущем ударом кнута теле. Одновременно над моей головой внезапно стемнело — с двух сторон взвились сразу две головищи, словно перерезанные заранее мечами — настолько широко раскрыты были их пасти. Эти щеголяли капюшонами, которые как будто и помогли им взлететь в воздух. Сквозь шипение, крики я услышал снизу стон. Всадник! Ещё не очнулся, но уже начинает приходить в себя. Одна голова хищно упала на него. Мимо меня. Меч рухнул на гибкое туловище — я вместе с ним. Из перерубленного тела хлынула чёрная жидкость (язык не поворачивался назвать её кровью!). В падении я схватил меч моего Всадника и, уже лёжа, перевернувшись, с земли, встретил метнувшуюся за мной вторую голову, в следующий же миг ударив сапогом третью — не ранить, не убить — задержать её смертоносное движение! Пока соберусь к новому удару! И рыча — довёл движение мечом, росчерком молнии распялил прожорливую пасть, распоров до той её части, что скрывалась в земле.

— Лорд! Справа!

Не видя, не слыша в безумии схватки, я неясным чувством почуял движение справа, под ногами, — и вслепую ударил туда, куда повела руку интуиция. Кожу обожгло, словно нечаянно выплеснул на руку смолу с горящего факела. Только одна мысль: "Значит — достал!"

Кто-то вцепился в рукав, отшвырнул в сторону. Свист меча — оборвавшийся шип. Я всё-таки не удержался на ногах, свалился под взбунтовавшейся под ногами землёй. Нечто ударило по кисти. Сверкающий в ночи! Он мелькнул совсем рядом — и снова его заволокло пылью, из которой высунулась тощая башка с длинными острыми клыками. Злобные узкие глаза вперились в меня. Меч зацепился, погребённый под тяжёлыми плитами!.. Левая ладонь нащупала камень не камень — разбираться нет ни времени, ни желания. Нет, есть желание — заткнуть эту шипящую пасть! И я швырнул плитку… Сзади меня подхватили под руки, оттаскивая. Я врезал локтем под дых спасателю- нет времени объяснять! И прыгнул к завалу, в котором снова блеснул Сверкающий. Нездоровый смех заставил затрястись: по дороге, сам того не желая — точнее, не предугадывая, сбил ещё одну вынырнувшую змеюку. Оглянулся — и уже целенаправленно ударил по мотнувшейся голове сапогом и втиснул её в землю, давя гадину.

Я схватился за рукоять Сверкающего, как обнял его!

Сзади короткий шелест — раз, другой. Чёрная жидкость брызнула на сапоги. Крутанувшись на месте, я ударил по длинной толстой ленте, попытавшейся удрать в землю. На развороченной земле, вперемешку с плитами, трудно устоять, но я успел прикончить ещё парочку чудовищ, прежде чем они попрятались в свои подземные укрытия. Позади оказались Родрик и Керк, сотник. Они-то и защищали мою спину, одновременно обороняясь сами.

— Много потерь?..

— Точно — пока знаем о двоих!

— Всадник у стены?

— Отбили!

И мы кинулись на помощь остальным. Бой хоть ещё и кипел нешуточный, но явно уже шёл на спад. Мы втроём прошли будто единым клинком по переулку — я впереди, по бокам чародей и сотник. Неплохо Родрик из рода Волков дерётся! И я постарался забыть, как в одно мгновение он промелькнул передо мной, вытянув руку — до локтя волчью лапу — оборвать вылетевшими когтями (вместо ножей!) змеищу. Распластанную зверюгу мне не забыть и в самом крепком сне… Юлиана и Астри дрались спина к спине. Откуда-то сверху свалился Бродир, спалил одну — вторую голову перерезал кривым ножом, невесть каким образом появившимся в руке. Всадники успевали везде: ранили, отвлекая от своих, добивали сваленных другими.

Но чудовищные змеи, кажется, наконец поняли, что нарвались не на ту добычу. То одна, то другая ныряла в землю, исчезая навсегда.

Вскоре мы все остановились, тяжело дыша, всё так же резко оборачиваясь на любой звук снизу. Пыль медленно опадала, земля постепенно успокаивалась.

У меня перехватило дыхание, и я раскашлялся. Сплюнув на землю серую слизь и взглянув на всё ещё дымящийся локоть, потом на доспех, я всмотрелся в застывшую леди Астри. Она стояла, слушала. Всадники все, как один, поднимали глаза на неё, всматриваясь с надеждой в её внимательное лицо.

— Ушли, — проронила она. И кивнула, сказала более уверенно: — Совсем ушли. Уносят с собой страх. Больше они на нас не будут нападать.

И леди Юлиана кивнула, и оперлась на свой меч — недавно мой.

Мы оглянулись на взрыхленный переулок и построились, чтобы выяснить потери. Да, двое — плата за первую дорогу в подземном городе.

Я очистил Сверкающий от ядовитой змеиной слюны, оттёр пыль с лица, саднящего от царапин, и повёл отряд дальше. Убитых мы захватили с собой, чтобы похоронить в настоящей земле. Если доберёмся до неё.

Оглянулся я только раз, пропустив Всадников мимо себя.

Беловатые мелкие твари облепили тусклые, вялые трупы подземных чудовищ. Чёрная кровь и едкий яд, разъедающий сталь, их не волновали.

22.

Эрик.

Двери открылись торжественно: открывшие их вошли, ведя перед собой створки и придерживая, чтобы не хлопнули. И сразу встали, задрав подбородки, парадными стражами — те же темнокожие гиганты.

Следом не менее торжественно вошли клыкастые красавцы — двое из них внесли богато отделанное парчой и драгоценными камнями кресло. Эрик понял, кто сейчас появится, — и не ошибся. Старикашка, сложив ручонки на животе, обтянутом узорами восточного халата, с той же, вызывающей гадливость улыбкой, просеменил в комнаты и удовлетворённо уселся в кресло.

— Прошу сесть, ибо сейчас будет долгая беседа.

Велимир оглянулся в поисках стула. Варвар уже нёс ему кресло, украшенное не менее богато, чем кресло колдуна. С подчёркнутой почтительностью он поставил кресло перед покрасневшим мальчишкой и, склонившись, выждал, пока принц сядет. После чего встал за креслом, вынув меч из ножен и уперев его концом в ковёр. Велимир сел и, замерев на несколько мгновений на краешке, к большому удовольствию варвара, решительно уселся глубже и откинулся на спинку.

— Мы вас слушаем, — спокойно сказал принц.

Эрик едва сдержал улыбку: колдуна явно перекосило от изысканных манер мальчишки, не пострадавших за время, проведённое — по сути — в плену. Брюзгливые морщины колдуна углубились ненадолго — пока он не взял себя в руки.