Лея Любомирская - Живые и прочие

Виктория Райхер

ВЕНЕРИНА МУХОЛОВКА

Кит поднял голову. На пороге, понурившись, стоял Крот.

— Принес? — спросил Кит, заранее зная ответ.

Крот прошел в комнату, швырнул в угол пустой пакет и завалился на диван.

— Не принес, — сам себе ответил Кит и снова углубился в книгу.

Вошла Клара, подняла пакет с пола и унесла. Кит читал, время от времени перелистывая страницы. Крот пыхтел на диване. Через какое-то время он поднялся, подошел к Киту и встал за его плечом.

— Я хороший, — сообщил Крот плечу.

— Хороший, — согласился Кит, не отрываясь от книги.

— Я полезный! — добавил Крот.

— Нет. — Кит перелистнул страницу.

Крот скривил губы, собираясь заплакать.

— Я Кларе скажу!

— Я ей сейчас сам все скажу, — пообещал Кит, почесав Крота за ухом. — Не реви. Когда я в первый раз ходил за хлебом, я даже до булочной не дошел.

На обед была вареная зеленая фасоль. Она лежала на блюде, свешиваясь с него вареными зелеными боками. Крот печально смотрел в тарелку.

— Я не люблю фасоль, — сказал он, тяжело вздохнув. — Я люблю яблочные пироги.

— Пожалуйста, — оживилась Клара, — не проблема. Пусть кто-нибудь сходит за яблоками, и я с удовольствием испеку пирог. Даже два.

Кузя переглянулась с Кротом и сделала вид, что это ее не касается. Крот поежился и еще глубже вжался в стул.

— Вот, — сказал Кит, указывая на них обвиняющим пальцем. — Твое разлагающее влияние.

Клара хитро посмотрела на него из-под длинных ресниц и предложила:

— Сходи за яблочками?

Кит встал и вышел из-за стола. Из соседней комнаты донесся скрип письменного стола.

— Да, — сказала Клара, — мое разлагающее влияние.

На ужин снова была фасоль.

— Ну послушай, — ласково сказала Кузя, — это же несложно. Ты заходишь, вот так…

Она встала и открыла перед собой воображаемую дверь.

— Потом говоришь: «Дайте, пожалуйста, два килограмма яблок».

— Три, — вставил Кит.

— Три, — кивнула Кузя. — Потом подаешь деньги, берешь пакет и уходишь. И всё!

— И всё, — повторил Кит. — Очень просто.

— А потом, — мечтательно сказала Клара, — я испеку пирог.

— Два, — застенчиво поправил ее Крот и взял пальто.

— Два! — согласилась Клара. — Один — тебе. Лично.

— Мне лично, — повторил Крот и улыбнулся, показав на секунду ямочки на щеках.

На улице было довольно тесно. Крот шел, надвинув шапку до самых бровей и лавируя между прохожими. Возле овощного магазина он затормозил и попятился — из дверей выскочила девочка с клетчатой сумкой.

— Бабушка! — закричала она на всю улицу. — Бабушка, иди скорей! Я очередь за апельсинами заняла!

Крот, которого криком девочки отнесло на два метра от входа в магазин, выбрал момент, когда девочка отодвинулась на несколько шагов, а ее бабушка еще не появилась, сделал глубокий вдох и боком пробрался внутрь. Внутри, поперек магазина, стояла двадцатиголовая сороконожка. Она извивалась, крутилась и болтливо общалась сама с собой. Крот вошел и по-прежнему боком дошел до яблок. Они успокаивающе пахли сырой землей.

Теперь сороконожка обступала Крота со всех сторон. Часть голов у сороконожки была повыше, часть — пониже, какие-то головы носили волосы, а некоторые были без волос. На каждой голове был рот, почти все эти рты были открыты, и в каждом мелькали заметные белые зубы.

«Если бы они еще не издавали звуков», — подумал Крот. Он решил немножко постоять на месте и подумать о яблочном пироге.

— Мальчик, выбирай быстрей, — сказала одна из голов, в белой шапке с вязаным цветком. — Люди ждут.

Крот потянулся к яблокам и уронил пакет.

— Безобразие, — сказал женский голос за его спиной. — Я на полчаса с работы вышла, а ты тут копаешься. Ну бери же, бери.

Пакет забился куда-то под прилавок, и Крот встал на колени, чтобы его достать. Теперь возле яблок торчал его зад, обтянутый зелеными штанами. Проклятый пакет не желал вылезать. Крот вполне его понимал: под прилавком было темно и тихо. «Я дам тебе кусочек яблочного пирога», — шепотом пообещал он пакету, поддел за торчащее ухо и потянул наружу. Пакет подался вперед, недовольно шурша. Когда Крот встал, вокруг не осталось ни одной головы из тех, кто стоят там раньше, — видимо, они набрали яблок и ушли.

— Мальчик, давай быстрей, — сказала какая-то совсем другая голова, которая, наверное, не была виновата, что голов на свете много, а слов — мало, поэтому слово «быстрей» приходится использовать чаще, чем все остальные слова. Яблоки прыгали в ладонь и выпрыгивали из нее в пакет. Пока Крот был занят яблоками и шевелился, на него, кажется, даже никто не смотрел. «Молодцы», — похвалил он яблоки. И тут заметил, что вредный пакет — видимо, пока прятался под прилавком — успел порваться, поэтому теперь каждое яблоко проделывает долгий путь: из ладони в пакет, а из пакета — на пол. Пол был грязным, и золотисто-красные яблоки очень его оживляли.

— Безобразие, — сказал женский голос. — Хулиган.

Крот представил, как сейчас будет ползать по полу, собирая яблоки по одному, а вокруг будет стоять болтливая сороконожка, толкаясь ногами. Яблоки будут бегать и прятаться в разных местах, а одно обязательно скатится в лужу.

— Мальчик, что ты копаешься?

Крот оглянулся. Вплотную к нему стояла сороконожка и во все глаза смотрела ему в лицо. Он решил попробовать сделать так, как ему когда-то велела Кузя. «Не обращай внимания на людей, — говорила она. — Делай вид, что ты один. Тогда и тебя не заметят».

Крот сделал вид, что он один, развернулся, толкнув кого-то в живот, и выбежал из магазина.

Снаружи стояла Кузя.

— Никак? — спросила она, подходя к Кроту.

Он мотнул головой.

— Ну и ладно, — сказала Кузя, разворачиваясь. — Нужны они нам, эти яблоки. Можно и на фасоли прожить. А в следующий понедельник папа пойдет в магазин.

Крот шел за ней, постепенно приходя в себя. У Кузи было пальто с рыжим хлястиком на спине. На хлястик с двух сторон пришили большие пуговицы, отчего казалось, что хлястик смотрит двумя глазами. Крот ему подмигнул, а хлястик ему улыбнулся. Он всегда улыбался.

— А чего ты пришла сюда за мной? Дома кто-то есть?

— Да, — отозвалась Кузя, не оборачиваясь. — К Кларе в гости пришла Руфина.

— Тогда в парк? — спросил Крот, беря правей.

— Ага, в парк. Семечек хочешь? — Кузя порылась в кармане. — У меня остались. Ты же свои уже съел?

— Съел, — согласился Крот, протягивая сложенную лодочкой ладонь. Семечки приятно шуршали, и Крот подумал, что они, пожалуй, не хуже яблочных пирогов.