Роман Суржиков - Фэнтези-2016: Стрела, монета, искра

Ознакомительный фрагмент

Этому пришел конец, когда Луис потерял коня.

Проснувшись одним утром, Эрвин увидел, как механик с жалким видом бродит по лагерю, смущенно подкрадывается то к одному, то к другому воину и о чем-то спрашивает. Луис избегал сталкиваться с кайрами и расспрашивал только греев, но и те реагировали на его обращения неизменным смехом. Механик задал свой вопрос и Томми - грею лорда Эрвина. Томми посмеялся сам, а затем решил поделиться забавой с господином:

- Милорд, представьте: наш Луис потерял коня!

- Это как - потерял? Конь что же, под камень закатился или сквозь дыру в мешке выпал?!

- Луис привязал его с вечера, но плохо. Да к тому же не на лужайке, где травы много, а чуть в стороне. Конь отвязался и пошел пастись на лужайку. Потом, видать, покумекал, вспомнил, что в долине Первой Зимы пастбища всяко богаче, чем здесь, да и пустился в обратный путь. Только его и видывали!

Эрвин хохотнул, но тут же сбился на кашель. Спросил:

- А что же часовые?

- Так ведь часовые не помнят, чей это конь! А что не привязан - никого не удивило. Кайры своих коней не привязывает - их кони выучены, как следует. Часовые и подумали, что животное принадлежит одному из рыцарей.

Луис, глядя со стороны, понял, что лорду уже известно о приключении. Набрался духу, подошел поближе, красный, как томат. Исследуя взглядом камушки под сапогами Эрвина, сказал:

- Милорд, простите мою оплошность... Я совершил такую глупость, что и сказать стыдно... Милорд, ведь сир Томас поведал вам о том, что случилось, да?

- Это я - сир Томас? - хохотнул Томми. - Не забудь всем рассказать!

- Поведал, - кивнул Эрвин. - Вы потеряли верхового жеребца, которого даровал вам мой отец.

Как любой дворянин, Эрвин разбирался в конях и прекрасно знал, что сбежавший жеребец немолод, труслив, узок в груди и стоит от силы несколько елен. Однако лорд намеренно напустил на себя строгий вид, желая путем эксперимента проверить, достиг ли Луис дна смущения, или способен смутиться еще больше. Оказалось, вполне способен - механик вжал голову в плечи наподобие черепахи и раза четыре облизнул губы прежде, чем выдавить:

- Умоляю, простите меня, милорд! К сожалению, у меня было очень мало опыта обращения с лошадьми... Будьте так великодушны, смилостивитесь и велите послать людей... Ну, чтобы поймали и вернули его, понимаете?..

- В горах есть волки, милорд. Они остерегаются приближаться к нам, но рыщут около, - задумчиво произнес Томми и поглядел на запад, куда, по всей видимости, ушел жеребец. - Взгляните, милорд...

Эрвин присмотрелся. Милях в трех от лагеря над тропою кружили грифы. Выписывали кольца в опасной близости к скалам, то и дело опадали вниз, теряясь из виду, но вскоре снова всплывали и принимались кружить на распластанных крыльях.

- Внизу пируют волки, милорд, - пояснил Томми. - Грифы пытаются урвать свой кусок, а серые их отпугивают.

Луис схватился за голову и вскричал:

- Бедный, бедный мой малыш! Боги, какая страшная гибель ждала тебя по моей вине! Я - глупейший из смертных...

Его горе было столь искренне, что Эрвин испытал некоторое сочувствие. Томми, напротив, позабавился:

- Будешь ты теперь, Луис, сам себе служить конем. Потащишь на спине свою треногу. Гляди, как бы и тебя волки не сожрали.

- Как же?.. - воскликнул Луис, испуганно выпучив глаза. - Как же мне идти пешком? Ведь у меня угломер, линейки, карты, отвесы! И это вдобавок к моим личным вещам. Как же все это донести на себе?

Томми не удержался от смеха:

- Бедняга! Угломер тебе тащить тяжело! А не пробовал отшагать сотню миль, неся на себе два щита - свой и господский, - две кольчуги, два копья, топор, охотничий лук, да еще фунтов десять жратвы? Вот тогда бы...

- Томас, - оборвал его Эрвин, грей умолк. - А с вами, Луис, не знаю, что и делать теперь.

- А не найдется ли... простите меня, милостивый лорд, но не найдется ли при отряде... еще одной, лишней лошади?

Томми хохотнул, но воздержался от комментариев. Вообще-то Луис прав: трое из кайров отряда взяли с собою по паре лошадей. Так поступил и сам Эрвин - с ним был вороной Дождь и игреневая красавица Леоканта. Однако те, кто мог позволить себе второго коня, были знатнейшими участниками эксплорады, и лошадей держали подобающих - ценою от сотни золотых. Кто захочет отдать такое сокровище рассеянному недотепе!

- Поедете верхом на осле, сударь, - решил Эрвин.

- Не знаю, как и благодарить вас, милорд! - воскликнул Луис, прижав руки к груди.

Полдня воины забавлялись от души, глядя на то, как конопатый блондин пытается поладить с осликом. Чтобы убедить животное двигаться в нужную сторону, Луис применил все возможные средства, начиная от нежных уговоров и поглаживаний по загривку, заканчивая шантажом, взятками и призывом страшных проклятий на головы всей родни ишака по материнской линии. Серый упрямец никак не мог взять в толк, с чего вдруг на его спину взгромоздилось двуногое беспокойное животное, если прежде там мирно дремали тюки с поклажей. Эта перемена долго не укладывалась в мировосприятие осла. Он испробовал ряд путей выхода из ситуации: стоял на месте, разворачивался поперек тропы, подобно маятнику качался из стороны в сторону, ревел так, что закладывало уши, а в качестве крайнего средства садился на задницу. Суровые воины хохотали, даже Эрвин присоединился к ним, несмотря на кашель. Кайр Джемис сказал ему:

- Благодарю вас, милорд, за забаву. Прекрасное решение - усадить Луиса на осла. Ему там самое место.

Эрвин улыбнулся было в ответ, но встретил холодный, без тени усмешки взгляд кайра.

К обеду Луис сумел найти с осликом общий язык и вполне сносно управлял им без посторонней помощи. Однако с его репутацией было покончено. Механик сделался посмешищем. Никто больше не расспрашивал его о туннелях и мостах. Если кто из воинов и обращался к Луису, то лишь затем, чтобы справиться о настроении и здоровье его племенного скакуна.

Миновало две недели со дня отправки, и эксплорада вошла в ту часть Кристальных гор, которую толком никто не знал. Приходилось ориентироваться по карте. Составленная больше века назад, карта не баловала точностью. Тропы, отмеченные на ней, оказывались завалены и непроходимы; очертания горных склонов иногда настолько отличались от своего изображения, что сложно было понять, в каком месте находишься.

Луис Мария принялся исправлять карту. Старательность не позволяла ему наносить объекты "на глаз". Прежде, чем нарисовать поверх карты линию, он почитал делом чести спешиться и произвести замеры, проверить стороны света, сосчитать количество шагов до соседнего ориентира, чтобы уточнить масштаб карты. Эрвин полагал, что невозможно двигаться медленнее, чем они шли прежде. Луис убедил его в обратном. Отряд сделал больше десяти остановок и прошел за день три с половиной мили. Эрвин прикинул, что такими темпами они не вернутся в Ориджин даже к будущей весне, и отнял у Луиса карту.