Григорий Райхман - Черные гремлины

   Нас вынесло на выжженную площадь, в центре которой аккуратными шеренгами построились боевички черных. По периметру площади стояли розовые гремлины с повязками на глазах. Все они держались за лапы, образовывая кольцо, но увидев толпу, тут же разомкнулись, пропуская нас внутрь.

   Мы ворвались на площадь и только тогда остановились. Сознание начало возвращаться в глаза обезумевших от приказа Ниро гремлинов, но они были слишком напуганы, чтобы возмущаться. Со всех уголков скайдла Борд к выжженной площади стекались разношерстные гремлины, вливаясь в одну большую, взволнованную массу.

   Здесь были даже не тысячи, а десятки тысяч гремлинов со всех островов Белого моря. Многие из них погибли в давке или потеряли друзей. Зачем Ниро так ужасно поступила?

   Я поискал глазами одинокую башню и увидел на ее вершине розовую владычицу воли, которая все так же слепо смотрела на небо. Только сейчас я понял, что небо посветлело, как перед рассветом, а те белые всполохи, показавшиеся мне бликами в переулке, превратились в огромные, ослепительно яркие глыбы, с бешеным ревом несущиеся к земле.

   Осколки солнца падали на землю.

   Ниро запела. Запели и несколько сотен розовых гремлинов, сомкнувших кольцо вокруг выжженной площади, а потом крепче взялись за лапы и повели хоровод. Их песня не содержала слов, она органично вплеталась в оглушающий рев падающих осколков, а ее ритм был ровным и спокойным. Я стоял на краю толпы и смотрел прямо на мастеров воли с повязками на глазах.

   - Ла-ла-ла-ла-ла, - пели они, не раскрывая пасти.

   По мере пения розовых гремлинов вокруг площади возник мерцающий купол, который с каждым вздохом становился более плотным и видимым.

   Один из осколков рухнул где-то далеко за горизонтом и исчез в яркой вспышке. Спустя мгновенье до нас докатилась дрожь Белого моря и сверху, вслед за первым, посыпались еще осколки.

   Они падали невообразимо далеко, и у меня даже появилась надежда, что наш остров эта буря не затронет, но в тот же миг сияющая глыба обрушилась на квартал зеленых гремлинов в трех сотнях прыжках от нас.

   Грохнул взрыв, и земля под лапами заходила ходуном. Я еле удержал равновесие, но многие упали на четвереньки. Над местом падения поднялось зарево пожара и повалил плотный черный дым. Розовые продолжали петь и вести хоровод, поддерживая друг друга за лапы.

   Следующий осколок врезался в мерцающий купол.

   Кусок солнца разлетелся в раскаленную пыль и окутал купол пылающим покрывалом. В тот же миг половина розовых гремлинов обмякла, но песня, едва не сорвавшись на вой, не прервалась - оставшиеся в сознании мастера воли продолжили волочить ослабших собратьев.

   Я чувствовал себя беспомощным и незначительным - просто жался к кому-то рядом и наблюдал за розовыми гремлинами, которым становилось все хуже и хуже. У некоторых шла кровь из носа, из ушей и даже из пасти. Самых слабых мастера воли отпускали и смыкали хоровод, оставляя безжизненные тела собратьев на земле.

   Сверху падали еще осколки, гремело в ушах и бешено колотилось сердце - все больше мертвых розовых на земле, все прозрачнее купол над головой, все отчаяннее взгляды гремлинов рядом со мной. Мне показалось, что я заметил несколько знакомых морд среди толпы. Неужели и они все погибнут этой ночью? Скольких еще друзей я похороню?

   Хоровод распался и купол исчез. Если сейчас на нас обрушится глыба - мы все погибнем.

   Но и шторм прекратился. Лишь несколько далеких вспышек известили о том, что в невообразимой дали упали последние осколки. Небо приобрело болезненный кроваво-красный оттенок.

   Я сидел на земле и смотрел туда, где раньше возвышалась башня Ниро. От нее остались лишь дымящиеся руины, и нигде не было видно слепой розовой гремлинши с большой головой. Мог ли я назвать ее другом - ту, с кем даже никогда не разговаривал?

   - Говорит адмирал черных гремлинов, - разнесся над площадью усиленный волей голос. Некоторые гремлины рассеянно переглянулись, но многие продолжили сидеть и опустошенно смотреть в пустоту. Адмирал Чаро стоял на обломках одной из нор, возвышаясь над остальными. Его некогда безупречный мундир покрывали пятна копоти и осевшая после взрывов пыль. Рядом покачивался мастер воли - я узнал в нем Скайу, который когда-то научил меня не говорить другим свое настоящее имя.

   Адмирал продолжал:

   - Мы больше не можем оставаться у Мегастены. Мир жесток, и ему приходит конец. Если останемся - умрем, от голода или от стихии. Раг-Баг, ты здесь? Как скоро вы откроете дверь в Мегастену?

   Я посмотрел на толпу и сразу увидел Раг-Бага - он возвышался над остальными, как скала среди камней.

   - Боюсь, мы не сможем, - отрешенно ответил коричневый гигант. - Даже если будем ее пилить сотни циклов.

   - Ясно, - нахмурился Чаро. - Значит, завтра мы начнем подъем по Мегастене.

   Толпа возмущенно загудела. Кто-то из зеленых начали выкрикивать обвинения и угрозы. Черные гремлины на площади напряглись и снова построились боевым порядком.

   - Кто не хочет идти с нами, останется здесь, - отрезал адмирал Чаро, и на площади вновь воцарилась тишина: - Для подъема нам нужны механизмы и приспособления. Ты справишься, Раг-Баг?

   - Смотря с чем.

   - Тогда останься, мы собираем совет.

   - Угу, - кивнул Раг-Баг и направился к адмиралу. За ним последовали остальные коричневые.

   Толпа начала расходиться. Гремлины вновь поделились по цветам и поплелись в свои кварталы. Только некоторых из этих кварталов больше не существовало, вместо них дымились обломки и развалины. В местах падения осколков скайдл Борд был испещрен огромными трещинами, а некоторые его части откололись и утонули в Белом море.

   За несколько сотен вздохов остров-крепость превратился в опаленное поле боя. Если бы солнечные глыбы падали чуть дольше, от скайдла Борд не осталось бы ничего - он раскололся бы и сгинул в заледеневшем Белом море. То тут, то там раздавался чей-то жалобный вой - гремлины находили мертвых друзей. Атмосфера осторожной враждебности на острове сменилась траурным отчаянием.

   - Призрак, это ты? - спросил кто-то знакомым голосом.

   Я обернулся и увидел Мышонка. Правая его половина была серой, а левая - рыжей, к этому невозможно было привыкнуть. Рядом стоял Бурошкур и недоверчиво на меня косился.

   - На самом деле меня зовут Лак-Лик, - ответил я.

   - Я тя помню, - заявил Бурошкур. - Ты пер остатки "Горелой", покуда мы с братишкой загибались от соплей. Стало быть, за мной должок.

   - Угу, - рассеянно согласился я.

   - Тогда мы побродим с тобой, - заявил серый пират. - Все равно для нас здесь нет норы.