Екатерина Тимофеева - Conmagice

Натан верно был осведомлен. Тот профессор действительно был в это время в музее. Он толи читал лекцию, толи проводил экскурсию для ранних посетителей. Дождавшись ее окончания, мы смело двинулись к мужчине.

— Здравствуйте. Я слушал вашу лекцию, и у меня есть к вам вопрос — знаете ли вы язык ацтеков?

Профессор, был явно удивлен таким напором. Мне вдруг пришло в голову, что экскурсии он проводил многие, а вот после них вряд ли подходили люди. История интересна далеко не всем. А такая самобытная культура, как ацтекская, и тем более.

— Не могу похвастаться абсолютным знанием этого языка, — улыбнулся профессор, — но кое-что я все же изучал. Что именно вас интересует?

— Абсолютным знанием чего-либо люди обладают редко, — туманно заметил Натан. Вжился в роль? Сразу видно, эту маску он носит не впервые. — Моя внучка хочет прикоснуться к культуре ацтеков, и мы хотели бы изучить их язык.

— Ну что ж, похвальное, очень похвальное рвение! — усмехнувшись, заметил ученый. — Но здесь дело достаточно индивидуальное. Самостоятельное, — взглянув на меня, сказал профессор.

— Так вышло, что всю свою жизнь я посвятил изучению гипноза и возможностям, которые предоставляет состояние измененного сознания. После долгих лет я нашел особую возможность нашего мозга, — Натан вновь завладел вниманием профессора. — Прямой взаимовыгодный обмен знаниями и умениями между двумя людьми… в теории, но я собираю данные для ее подтверждения. Мне удалось достичь определенных успехов в этой области, а именно обмена лингвистическими знаниями. Мы заинтересованы в вашем знании науатля. В обмен вы получите немецкий язык от моей внучки, и один из пяти известных мне языков на ваш выбор.

— Вы знаете, я уважаю разные учения, но… — мягко улыбнулся профессор. — Это кажется слегка невероятным.

— Вам стоит попробовать, — на испанском сказала я. — Это очень легко, — закончив фразу на русском.

Профессор слегка приподнял брови, посмотрев на меня поверх очков.

— Предположим, Вы смогли меня заинтересовать… — несколько мгновений спустя ответил он. — Но, изучение языка — это огромный труд. С чего вы взяли, что я отдам его просто так?

— Я уже сказал, что в обмен вы получите два языка: немецкий или русский от моей внучки и один из языков, изученных мною, а это китайский, японский или английский.

— Вы не поняли, — он нахмурился. — Я изучал письменность ацтеков восемь лет, и достиг в этом больших успехов. Вы же предлагаете мне обесценить этот труд!

— Я понимаю вас, как ученый ученого, — склонил седую голову Натан. — Но и вы можете понять меня. Над своей теорией и сопутствующей ей техникой я работаю гораздо дольше, чем вы. Тем не менее, я склонен отдать ее человечеству, когда будет достаточно примеров ее безотказности. Разве вы работаете не ради того же?

— Это немного разные вещи, — аккуратно сняв свои очки, профессор протер стекла платком, вынутым из кармана пиджака. — Зачем он вам? Ведь язык древний. А письменность слаборазвитая…конечно, на этом языке говорит около миллиона человек в мире. По старым данным. Но он нужен только специалистам узкого исторического профиля…

— Мне, старику, не нужны все эти языки. Я должен лишь проверить безотказность техники. До сих пор я имел дело лишь с живыми и развитыми языками. Семь раз я с внучкой убеждался в безотказном действии моей техники. Но все же мне нужно больше языков, и желательно достаточно редких — они убедят патентную комиссию в том, что я не мошенник.

— Что ж, — он задумчиво почесал подбородок — В ваших словах есть зерно истины, и обмен вы предлагаете вполне честный. Что от меня требуется?

— Ничего. Просто расслабиться. Удобнее это делать сидя, так что давайте пройдем до комнаты отдыха… — Натан пошел вслед за ученым, протелепатировав мне — Помнишь, как обмениваться языками?

— Когда б я успела забыть-то? — ответила я.

Мы направились вслед за профессором. Я поддерживала старика Натана за руку, усердно делая вид, что он мою любимый немощный старичок. По глазам то и дело ударяли блики света из окон, заставляя прикрывать глаза. Наконец, мы дошли до комнаты и профессор, жестом предложив нам устраиваться, присел сам.

Едва мы остались наедине, Натан легким жестом иссохшей руки вырубил профессора.

— Столько проблем с этим языкознанием… сначала найди человека, потом добейся его согласия, и только потом сможешь что-то с ним делать, — Натан хрустнул костями — Вперед, Кира. А потом я.

Я вздохнула. Мы на разбойников каких-то похожи. Человек без чувств лежит, а мы над ним нависли, как злые вампиры, жаждущие разве что не крови, а знаний. Оглядевшись по сторонам на всякий случай, я сделала шаг вперед и принялась за дело, стараясь не упустить ничего из вчерашнего урока. Когда в голове зашумело, я на мгновение опустила веки, а потом взглянула на Натана. Мой «барабан» был пополнен, теперь настал черед старика Дзяня. Натан недолго посмотрел на профессора. После чего пошел к выходу, поманив меня за собой.

— Полагаю, здесь его никто не найдет, до тех пор пока он не проснется. Если хочешь, можешь идти смотреть музей, я минут двадцать еще буду здесь… на всякий случай. Один раз было так, что случилось кровоизлияние в мозг у человека, с которым я проводил обмен.

— Может, помощь нужна? — встревожено посмотрев на профессора, спросила я.

Парень покачал головой и жестом указал мне на выход из комнаты.

— Если что, кричи, — усмехнувшись, я направилась к выходу.

С непринужденным видом праздного туриста я плавно двигалась все дальше от комнаты с профессором. Как-то вдруг стало не по себе от того, что человек мог пострадать из-за наших магических манипуляций. Но Натан с ним, а значит все должно быть в порядке…ну, или он просто решил его ограбить. Хотя, что возьмешь с бедного мексиканского профессора…

Дойдя до зала, посвященного ацтекской культуре, я остановилась. Здесь состоялась встреча, здесь, наверное, и стоит подождать мага.

Некоторые экспонаты, выставленные под стеклом, были знакомы всему миру. Таковым являлся солнечный камень — ацтекский календарь. Он был невероятно сложен и значительно отличался от нынешних представлений об измерении времени. Во времена ацтеков разобраться в тонкостях этого календаря могли только жрецы, прошедшие долгое кропотливое обучение. Жрецы были у этого народа очень и очень уважаемыми людьми. По сути, стоило кому-то из них сделать предсказание, как оно тут же неукоснительно выполнялось. Никто не перечил жрецам, ни у кого не возникало даже мысли об этом. Они жадно требовали крови для богов, поднимая уровень жертвоприношений гораздо выше громадных своих пирамид и храмов…