Линн Флевеллинг - Возвращение королевы

Внезапно он почувствовал чей-то взгляд и, оглядевшись, увидел, что за ним наблюдает эта шавка, Мориэль, — без сомнения, для того, чтобы позже донести обо всем своему хозяину. Лута уже успел к этому времени выпить больше обычного. И, довольно хмыкнув, он без раздумий швырнул свой кубок в голову длинноносого мерзавца. Мориэль успел пригнуться — и тут же сбежал.

— Но если ты говоришь о магических средствах, — продолжил Нирин, — тут я должен тебя разочаровать. В магии Орески нет таких заклинаний, с помощью которых можно было бы совершить подобное превращение. Для таких преображений понадобилась бы некромантия.

— Некромантия? В Скале? — холодно спросил Калиэль. — А я думал, ты и твои Гончие давным-давно искоренили ее. Или ты хочешь сказать, нескольких черных магов вы все-таки упустили?

Нирин через стол одарил Калиэля улыбкой.

— Некромантия — это постоянная угроза, мой лорд, и мы не должны терять бдительности.

— Но с чего бы оракулу посылать своих жрецов туда, где действует некромантия? — не отставал Калиэль.

— У нас нет доказательств, — резко ответил Нирин. — Когда мы пойдем на Эро и захватим всех предателей, уверяю, вы сами убедитесь: все это ложь. Нет там жрецов оракула.

— Если мы пойдем на Эро, — буркнул кто-то с дальнего конца стола.

— Заговор иллиорцев, — пробормотал Корин в свой кубок; язык молодого короля слегка заплетался. — Они охотились за моим отцом, насылали на него проклятия, довели до могилы. Они отдали город пленимарцам!

— Что? — вскрикнул Урсарис.

Лута и Калиэль обменялись удивленными взглядами. О заговоре они слышали впервые.

Корин мрачно кивнул.

— У меня тоже есть свои шпионы, и мне тоже кое-что известно.

При этих словах Лута и Калиэль снова переглянулись: шпионами короля командовал Нирин, и все сведения Корин получал непосредственно от него.

— Те из вас, кто был тогда в столице, видели, что их метка, полумесяц, появлялся везде задолго до нападения, за много недель, — продолжал Корин, обращаясь к собравшимся. — Вы слышали, как они вели предательские разговоры на каждом углу, как обливали грязной ложью моего отца, твердили, что это из-за него на страну напали болезни и неурожай, из-за того, что он носит корону! И это они говорили о моем отце, одержавшем столько побед! О человеке, который правил страной, как добрый любящий отец, а ведь до него была его безумная и жестокая мать! — Корин со стуком опустил на стол свой кубок с такой силой, что капли вина выплеснулись ему на грудь. Его темные глаза горели, голос дрожал. — Мой отец был хорошим человеком, он был героем Скалы! Ариани была еще несмышленым ребенком, а у ворот стояли враги! Неужели вы хотели бы, чтобы в тот момент на троне оказался ребенок? И где сейчас были бы все вы? — Корин вскочил на ноги, он уже почти кричал: — А потом она сошла с ума, как и ее мать, разве не так? А теперь еще и Тобин!

Он замолчал, тяжело дыша.

Лута наблюдал за Корином с растущей тревогой: точно так же вел себя Эриус, когда у него случался припадок.

— Мне он всегда казался немножко не в себе, с тех самых пор, как он появился в Эро, — неторопливо произнес Албен, как всегда готовый поддержать любое обвинение против Тобина. — Ты был добр к нему, Корин, ты был ему больше чем брат, и вот как он отплатил тебе.

Корин упал в кресло, вид у него был ошеломленный.

— Это безумие. Он сошел с ума! — заявил он.

— Откуда мы можем знать точно? — спросил Калиэль. — При всем моем уважении, лорд Нирин, я не знаю твоих осведомителей. Я не знаю, можно ли доверять их наблюдательности. И я сомневаюсь, что хоть один из них знает Тобина так, как знали его мы.

Зловещее молчание повисло над длинным столом, когда Нирин снова повернулся к Калиэлю.

— Ты не доверяешь суждению короля в этом вопросе, лорд Калиэль?

Калиэль напрягся, осознав свою ошибку, и Лута увидел, как друг бросил взгляд на Корина, ожидая поддержки. Но Корин сосредоточенно чистил яблоко, как будто это занятие требовало полной самоотдачи.

Остальные лорды и воины наблюдали за этой стычкой, как стая волков, ожидающих результата схватки и готовых разорвать в клочья слабейшего. Калиэль не в первый раз проявлял неосторожность. Даже Албен и Урманис более внимательно относились к своим словам.

Лута стыдился своего молчания. Но прежде чем он нашел слова, Калиэль посмотрел на него и предостерегающе покачал головой. Лута с несчастным видом повиновался.

— Я говорю лишь о том, что мы слишком давно покинули Эро, — сказал Калиэль, обращаясь к Корину, как будто в зале никого больше не было.

Корин не отрывал глаз от яблока — теперь он отрезал от него тонкие ломтики и обмакивал их в кубок с вином.

— Когда мы захватим в плен принца Тобина и всех его предателей, мы узнаем всю правду! — заявил молодой лорд Невус. — Мы готовы последовать за нашим истинным королем, верно? — воскликнул он, и в ответ раздались приветственные крики.

— Отпразднуем день летнего солнцестояния в Новом дворце! — крикнул еще кто-то.

— Да, твое величество, отдай приказ! Мы доберемся туда до конца недели! — сказал наставник Порион.

Корин улыбнулся и прижал кулак к груди в знак благодарности, но не встал и не объявил о начале военной кампании.

Оглядываясь вокруг, Лута видел на лицах то же нетерпение, что уже ощущал прежде, нетерпение, которое прорывалось сквозь приветствия и звон винных кубков.

Вскоре компания разошлась; сторонники Корина отправились искать свои продуваемые всеми ветрами шатры, а несколько слишком пьяных гостей заснули прямо на скамьях и под столами в большом зале. Лута пошел следом за Калиэлем, надеясь поговорить с ним, но тот лишь отрицательно качнул головой и ушел в свою комнату.

Обескураженный Лута шел вместе с Бареусом к своей комнате, когда путь им преградили компаньоны и затащили в комнату Урманиса.

— Что с Калиэлем? — резко спросил Албен. — С чего вдруг он решил повернуться к Корину спиной именно сейчас, когда король больше всего в нем нуждается?

— Повернуться спиной? — Лута недоуменно уставился на Урманиса. — Ты что, вообще ничего не слышал и не видел? Я знаю, тебе никогда не нравился Тобин, но ты, похоже, готов предоставить Нирину играть роль и лорд-канцлера, и высшего жреца, и Сакор знает, кого еще? Ты знаешь, каким может быть Корин, а после всех этих событий он стал хуже, чем всегда…

Компаньоны всегда были честны друг с другом — и лорды, и оруженосцы, даже с Корином. Поэтому ни Лута, ни Бареус не были готовы к тому, что остальные внезапно выхватят кинжалы и оттеснят их в дальний от двери угол.

— Вы оба поклялись! — прорычал Албен. — Вы компаньоны короля, именно ему вы клялись в верности! Не Калиэлю, не Тобину и не какому-нибудь жрецу!