Джон Мур - Принц быстрого реагирования

– А мне сшили туфли на первый бал, так вот носить их было совершеннейшим мучением. За них отдали целое состояние, но затраты себя оправдали – я потом два дня ходить не могла. Сапожник впоследствии уволился и теперь служит главным палачом при короле Бруно в Омнии.

Венделл фыркнул.

Тем временем Прекрасный вполголоса наседал на Норвиля.

– Вы ее видели?

– Да уж, видел! – Оттенок неприязни почти не угадывался в голосе министра разведки.

– На редкость страстная, а?

Норвиль вздохнул.

– Прекрасный Принц, пожалуйста, верьте мне, когда я говорю, что предпринял серьезные усилия, дабы понять вашу озабоченность плотскими удовольствиями. Однако я не в силах постичь, как вас могла привлечь подобная… неряха, особенно при наличии в наших собственных пределах множества чистых и добродетельных молодых женщин. Даже если вы ограничитесь представительницами своего класса, вроде двух юных дам, которых привезли с собой…

– Да черт с ними, Норвиль. Это поразительная девушка. Как только мы начали танцевать, она сразу прижалась ко мне грудью снизу вверх. И все время, пока мы танцевали, она не упускала возможности потереться об меня бедром. И все время, пока я с ней разговаривал, она смотрела мне прямо в глаза и смачивала губы кончиком языка. Я думал, что лопну. Однако о себе она говорила немного.

– Очевидно, полагается на язык тела.

– Да! Должно быть, так! Я должен увидеть эту девушку снова. Я имею в виду, эта девушка меня хочет. Если я только смогу остаться с ней наедине, уверен, она только и ждет, когда я начну приставать к ней. Говорите, пригласили ее сегодня на обед?

– Я счел за лучшее позволить этому неприглядному эпизоду как можно скорее перейти в решающую стадию. В том случае, если девица действительно согласится на предвкушаемые вами низменные действия, я приведу в боевую готовность штат пиарщиков, дабы предотвратить катастрофические последствия. Да, кстати, не хотелось бы вас разочаровывать, но Синтия придет не одна. С ней явится ее крестная.

– Крестная?

– Вряд ли можно ожидать, чтобы юная дама выезжала без компаньонки.

– Почему крестная? Ой, нет! Только не говорите, что ее родная мать умерла.

– Отец тоже. Н-н-да. Вероятно, недостаток крепких внутрисемейных связей отчасти объясняет ее беспорядочное поведение. По крайней мере, у меня создалось впечатление, что они с крестной довольно близки. Крестная имеет сильное руководящее влияние в ее жизни.

– Надо поинтересоваться у Мандельбаума, не отслеживал ли он корреляции между приятной внешностью и мертвыми родителями.

– Очевидно, между ней, ее мачехой и сводными сестрами имеются некоторые трения. Собственно, остальная часть семьи пыталась спрятать от нас девушку. Не то чтобы я выгораживаю своих людей, но, собственно, этим и вызвана задержка в ее обнаружении.

– Хорошо. Я присмотрюсь к этой крестной и прикину, удастся ли мне ее отвлечь. Вероятно, надо просто дождаться подходящего случая.

Венделл поднялся из-за стола и присоединился к Принцу и Норвилю.

– Сир, это та девушка, которую ты встретил на балу и которая тебе понравилась?

– Та самая.

– Блин. Как бы то ни было, сегодня вечером тебе придется обойтись без меня. Мандельбаум собирается показать мне, где искать травяные грибы.

– Хорошо. Нет, погоди! Черт, ты не можешь уйти сегодня вечером. Я, э-э, собираюсь потренироваться в работе палицей, и мне понадобится твоя помощь.

– Но ты никогда не сражаешься палицей. Мы ее даже с собой не возим.

– Потому-то мне и недостает практики. Так что, пожалуйста, останься в замке.

– Но Мандельбаум…

– Прости, Венделл. С Мандельбаумом я все улажу.

– Да, сир.

– Я видел Мандельбаума утром, – заметил Норвиль. – Наш чародей выглядел совершенно измотанным.

– Думаю, он всю ночь не спал. Увидимся позже. Мне надо проводить Аврору к папе.

– Ах, да. Какое несчастье, потерять мужа сразу после свадьбы, да еще таким образом.

– Хм. Увидимся позже.

Прекрасный вернулся к столу, где девушки все еще продолжали грызню.

– Сейчас мы пройдем к папиному секретарю. Расписание очень плотное, и не повредит явиться пораньше.

Это известие послужило сигналом для Энн и Авроры немедленно достать щетки и провести следующие двадцать минут за укладкой волос. Принц вздохнул и съел несколько бутербродов.

Когда наконец обе принцессы достигли состояния, близкого к готовности, они, сопровождаемые Прекрасным, прошли по длинным коридорам и поднялись по широкой парадной лестнице. Компания миновала лабиринт приемных, заполненных ожидающими придворными, юристами, дипломатами и купцами, приняла смотр фаланги секретарей и их заместителей, и вот наконец через боковую дверь их впустили в тронный зал. На дальнем конце тронного зала Король совещался с несколькими лордами. Прекрасный и девушки встали в сторонке, дожидаясь своей очереди.

– Добрый день, ваше высочество, – приветствовал их герольдмейстер. Он сверился со списком. – Принцесса Энн и принцесса Аврора?

– Давай не будем сегодня придерживаться протокола, Эдди. Я сам их представлю.

– Очень хорошо, сир.

Внезапно Аврора протолкалась мимо него. Она приподнялась на цыпочки и вытянула шею, стараясь получше разглядеть Короля. Его величество сидел вполоборота к ним, и они могли видеть только пегие волосы и бороду. Аврора вся напряглась и трепетала, словно борзая на поводке. Король вдруг поднял голову и посмотрел на них.

– Извини, Аврора, – шепнул Прекрасный, – все-таки тебе придется подождать!

Но принцессы Аласии рядом с ним уже не было. К изумлению двора, юная девица протолкалась сквозь очередь. Промчалась мимо опешивших телохранителей и плюхнулась Королю на колени.

– Гупи! – воскликнула она.

– Гупи? – повторил Принц.

К чести Короля Гаррисона, вне зависимости от степени занятости (а король Иллирии всегда очень занят) он всегда находил время, чтобы побыть наедине с сыном, если Прекрасный настоятельно изъявлял такое желание. В тот вечер его величеству следовало радоваться, что стены у замка каменные, а двери дубовые и толстые, поскольку его высочество пребывал в страшном гневе и голос его метался по залу, отдаваясь гулким эхом.

– Поверить не могу! Ты потчевал меня всей этой чушью относительно необходимости оставаться чистым и целомудренным, о морали и добродетели, о защите моей репутации и уважении к девичьей чести, а теперь я выясняю, что двадцать лет назад ты тискал по кустам блондинок!

– Все родители делали то, чего говорят своим детям не делать, – спокойно произнес Король. – Так они и узнали, что этого делать не надо.

– И теперь ты хочешь жениться…