Александра Лисина - Некромант на свободе

Пока по поводу реки и кладбища я велел Вигору проследить, чтобы в ту сторону никто даже носа не совал, сославшись на нежить и на то, что моя защита не всеобъемлюща. Народ они пуганый, мертвяков боятся, многие всю родню из-за них потеряли, так что лишний раз рисковать не станут. Да и других проблем деревне до конца месяца хватит, а значит, время еще есть.

Все трудности по обустройству деревни я тоже со спокойной душой свалил на старосту. Ко мне велел обращаться по необходимости и особенно когда у него возникнут разногласия с господином Бодирэ. Также я обязал его делать для меня еженедельные отчеты, куда в обязательном порядке потребовал заносить все происшествия, достижения, неудачи, любые закупки и потраченные на них средства. Для чего обязал Вигора не просто проверять все, что будет ему поставлено господином управляющим, но и требовать с последнего должное качество материалов и, по возможности, самому присутствовать при их приобретении. А при возникновении споров смело идти ко мне и не стесняться в выражениях.

Услышав последнее требование, Вигор слегка насторожился, но быстро сообразил, что господин Бодирэ будет тут управляющим не вечно. Как и то, что его деятельность, как стороннего и абсолютно не заинтересованного в нашем успехе лица, вполне могла затянуть сроки выполнения моего контракта. И тем самым принести немалую пользу королевской казне.

Осознав подоплеку, староста многозначительно хмыкнул и в свою очередь предложил делать не только устные доклады, но и «не стесняться в выражениях» в письменном виде. Тоже, как он намекнул, для отчетности. Хоть передо мной, а хоть перед самим королем.

На это хмыкнуть пришлось уже мне, потому что для того, чтобы такой «отчет» приобрел вес для королевской канцелярии, его автор должен иметь официальную должность в баронстве. Например, наблюдателя, смотрящего, второго управляющего…

— Почему бы и нет? — со смешком отреагировал я на непрозрачный намек собеседника. — Должность я для вас введу. Моих полномочий и влияния на графа Экхимоса для этого хватит. Но она тоже будет с испытательным сроком. Скажем, на два года, после окончания которых я ее или упраздню, или же сделаю постоянной.

— Согласен, — хитро блестя глазами, заявил Вигор и лукаво прищурился. — Как насчет оплаты?

— Я решу этот вопрос после визита в деревню.

— Хотите посмотреть, на что я гожусь?

— Не без этого, — спокойно кивнул я, и мы дружно усмехнулись. После чего староста звучно хлопнул ладонью по колену и решительно поднялся с кресла, в которое я, вопреки всем канонам, снова его усадил.

— Договорились! Если все действительно будет так, как вы обещаете, то мы, зуб даю, найдем с вами общий язык, ваша милость! — широко улыбнулся он, глядя на меня снизу вверх. И сильно удивился, когда я не только не разделил его восторга, но и резко посуровел. После чего неторопливо поднялся, а затем, пристально глядя ему в глаза, отчеканил:

— У меня нет привычки бросать слова на ветер, господин Вигор. И я не терплю одолжений, запомните это. Мне нужно от вас доверие, но не панибратство. Благополучие, но отнюдь не праздность. Поэтому не будем торопиться с выводами, хорошо? Впереди еще два года серьезной работы, которая только в самом конце срока покажет, на что мы с вами способны. Я ясно излагаю?

У старосты нервно дернулась щека.

— Да. Я… понял вас, ваша милость.

— Я надеюсь, — медленно проговорил я, не сводя взгляда с его напряженного лица.

— Могу ли я предварительно составить список того, что будет необходимо деревне в самое ближайшее время и что мы не сможет приобрести или построить самостоятельно? — осторожно уточнил Вигор, медленно-медленно отступая к дверям.

— Буду благодарен.

— В таком случае… — по виску старосты скатилась крохотная капелька пота, — я сделаю его к завтрашнему утру.

— Я буду ждать ваших предложений.

— Э-э… тогда я пойду, ваша милость?

— Идите, — милостиво кивнул я, снова усаживаясь в кресло и отводя в сторону взгляд.

Вигор украдкой вытер лицо и, по-военному четко отдав честь, строевым шагом покинул холл, до последнего держа спину неестественно прямой и, кажется, всерьез засомневавшись в моем происхождении.

Пока меня это не тревожило: чем раньше мои люди поймут, как себя со мной вести, тем лучше. Сегодня Вигор пытался меня прощупать — сперва обрадовал, затем постарался заинтересовать и, наконец, попробовал слегка обнаглеть. Я позволил ему сделать первое и второе, но вот на третьем шаге ему пришлось споткнуться и торопливо сдать назад. Правда, извиняться он не стал, что свидетельствовало о старательно продуманном умысле, но зато крепко задумался. И теперь только от меня зависит, какие он сделает из случившегося выводы…

Когда вода остыла, я в приподнятом настроении выбрался из бадьи, а затем, тщательно вытершись и одевшись, снова спустился вниз. Где обнаружил уже построенных в шеренгу, приодетых, аккуратно причесанных и весьма взволнованных слуг, перед которыми решительно прохаживалась моя скромная девочка и суровым голосом наставляла:

— …никогда на вас не должно быть надето грязной одежды! Хозяин терпеть не может неаккуратных и не прощает пренебрежения. Лицо у вас должно быть приветливым, несмотря на плохую погоду, вскочивший на мягком месте чирей или сварливую жену; голос — вежливым, даже если вам на ногу уронили наковальню, руки — чисто вымытыми…

«А волосы в носу и ушах тщательно выстрижены», — мысленно продолжил я, замерев у порога и с интересом уставившись на трех крепкого вида молодых парней с простецкими, но открытыми и довольно приятными лицами; двух худых вихрастых мальчишек с исцарапанными лицами и озорными смешинками в темных глазах… вероятно, братья — слишком уж похожи; двух испуганно сжавшихся девушек в застиранных, стареньких, но аккуратно заштопанных платьях; и особенно — на высоченного, на полторы головы выше Вигора, здорового, как медведь, бугая, который следил за хрупкой Лиш с таким напряжением и так сильно горбился, словно это она была страшным зверем, а он — недоразвитой соплей.

— Если хозяин будет недоволен, он может вас сурово наказать, — не заметив меня, продолжала Лишия стращать будущих слуг. Причем, судя по всему, удавалось ей это без особого труда — люди выглядели встревоженными, нервно теребили кто — рубаху, а кто — подол платья. Время от времени то один, то другой старательно вжимали головы в плечи, а тот бугай, который явно старался выглядеть менее массивно вообще в какой-то момент попытался отступить за спины парней. Одни мальчишки чувствовали себя более или менее сносно. По крайней мере, голов они не опускали, а следили за передвижениями Лиш скорее с любопытством, чем с испугом.