Моя! И это не обсуждается (СИ) - Мила Гейбатова
Эдагр задумывается, – одну дочку, пожалуй, надо, мамам нравятся девочки, им отрадно
с ними возиться и наряжать, как принцесс, да и папы их любят. Сыновья – продолжатели
дела, а девочки – радость, согласны?
– Э, – у Анны снова пробивается приступ косноязычия, – я, э, не думала о таком. Так
серьезно все звучит, вы уже и количество, и пол детей распланировали, это как–то
слишком. И зачем нам с вами делать институт в вашем городе лучшим? Мне и мой
университет нравится.
– Как зачем? Девушка традиционно переезжает к мужчине, – на полном серьезе отвечает
Эдгар, а я пока не вмешиваюсь, уж больно интересно, чем дело закончится. Да и Анна
обидится, я–то знаю ее характер и уважаю ее мнение и желания, в отличие от этого
«коллекционера» женщин. – Супруга следует за супругом, если он, конечно, достоин
того, чтобы за ним следовали.
– Э, так то супруга, а я не ваша супруга.
– Не вопрос! Мы сейчас же исправим эту оплошность! – радостно заявляет Эдгар Аминович
и таки падает на одно колено перед Анной.
А ведь колено–то повреждено, и из Альфы вырывается стон боли. А тут еще и дверь в
аудиторию открывается, являя картину маслом половине преподавательского состава
нашего университета…
56
56
– Кхе–кхе, – произносит сам ректор.
Видать, наши «братания» с черноволосым привлекли внимание. Впрочем, это
неудивительно, мы ведь тут дрались, мебель портили, падали с грохотом. Мы же не
ведьмы, делать окружающих глухими мы не можем. Впрочем, я не уверен, что ведьмы так
могут, подобное умение звучит очень фантастично.
Мысленно кривлюсь. Ну уж нет, о ведьмах нужно говорить либо хорошо, либо никак. А то
еще отомстят. Их подарочки от чистого сердца и без того с душком, а уж если ведьм
разозлить, то вообще страшно будет.
Но странно, что народ так долго к нам шел, собирали целую делегацию? По одному
заходить в аудиторию и узнавать, что здесь происходит, опасались? Так вызвали бы
охрану, это было бы логичнее.
Короче, странные, люди.
– Я извиняюсь, – продолжает ректор, – а что здесь, собственно, происходит? Эдгар
Аминович, не хотите объясниться?
По бокам от ректора маячат деканы, а за их спинами к нам пытаются заглянуть
многочисленные студенты. Всем интересно, любопытство присуще вообще всем живым
существам на свете, мне кажется.
Или нет, не всем? Не силен я в знаниях о глобальном животном мире, если откровенно.
Но люди точно сильно подвержены любопытству. Но это нормально, предсказуемо, хотя
порой и принимает мерзкие масштабы.
– Объясниться? – Надо отдать должное Эдгару, он моментально принял строгий и
независимый вид, как будто сам факт того, что он стоит на одном колене перед
студентками, совсем не удивителен и крайне естественнен. – А почему, собственно, я
должен объясняться? – спрашивает он надменно. И правильно, отличная стратегия –
нападение. – Это вы вломились ко мне в аудиторию, а не я к вам.
– Да, но шум был сильный здесь, и он перепугал всех, – видно, что ректор тщательно
подбирает слова. – Мы поспешили на помощь, а тут совсем ничего непонятно.
– Долго же вы, господа, спешили на помощь, – усмехается Эдгар Аминович. – А вот ваши
студенты быстро отреагировали, не побоялись и оказались здесь! У мне случился
неудачный эксперимент, эти трое молодых людей как раз помогали мне восстановиться, а
тут вы заявляетесь, я и упал, снова повредив колено, а молодые люди теперь не
помогают мне, боятся вас, очевидно! – качает головой Эдгар. – Это ж надо так
напугать студентов! – цокает он.
– Ничего–ничего, мы снова поможем, – подскакиваю к черноволосому, – я подниму вас. В
больничное крыло проводить? Мне кажется, стоит. Могу понести вас, – изображаю
обеспокоенность и участие на лице, но в глазах моих смешинки. – Не смущайтесь, Эдгар
Аминович, не только прекрасных дев носят на руках, но и серьезно пострадавших,
носилок–то у нас нет, а вам срочно нужна помощь. Вот как неловко получилось, только
мы вас подняли, собрали по частям, фигурально выражаясь, как вы тут же падаете на
больное колено. Так можно и кость раздробить! Мы с вами, Альфы, конечно, но даже мы
подвержены возрастному изнашиванию тканей организма. В вашем возрасте нужно беречь
себя!
Эдгар злится, конечно, но позволяет себе лишь поскрипеть зубами.
– Никаких «на руках», студент Милославский, – произносит он, едва сдерживаясь. –
Поможете дойти мне до больничного крыла на своих двоих.
– Как скажете, Эдгар Аминович, правда, идти мы будем долго, – покладисто соглашаюсь.
Позволяю черноволосому опереться на мое плечо и направляюсь с ним к выходу.
– Айлин, – из коридора к нам прорывается староста Настя, – пара начинается, –
произносит она жалобно.
– Настюша, неужели ты все это время ждала меня! – всплескивает руками моя истинная. –
Моя ж ты хорошая.
– Мы отправляемся сейчас же на пары, у нас совместная лекция, – подает голос Анна, –
со мной нас пустят, не переживайте. Должна ведь быть польза от происхождения.
Ректор косится на мою сестру после этой ее фразы, но молчит.
– А как же? – подает голос Эдгар Аминович, на секунду выпадая из образа брутального
экспериментатора.
– Мы не лекари, ничем вам не поможем, только мешаться будем, – ровно и даже как–то
равнодушно заявляет Анна, подхватывает девочек под локоток и выводит их из
аудитории.
Довольно усмехаюсь, но пора и нам с черноволосым двигаться. Нас с ним тоже не
задерживают, вернее, ректор пытается, но у него ничего не выходит.
– А как же, кто же здесь порядок наведет? Кто будет отвечать за результаты вашего
эксперимента? – произносит он, растерянно разводя руками.
– Возместите из чека, который я вам выписал, – говорит Эдгар, возвращая себе свою
надменность, – там достаточно для двадцати таких экспериментов.
– И с тех денег, что перечисляет мой отец, как ваш почетный спонсор, можете тоже
взять, – вношу свою лепту, и мы вдвоем с черноволосым наконец–то покидаем этот
дурдом.
57
57
Ну как покидаем, это громко сказано.
Аудитория–то позади, а вот дурдом нет. Дурдом только начинается, прогрессирует, я бы
сказал, если вообще уместны подобные сравнения в данном случае.
Количество народа в коридоре зашкаливает, у нас дипломы в конце года
