Голубиная книга 2 (СИ) - Ирина Боброва

class="p1">— Да мы весь свет облетели, нет нам невесты! — воскликнул Умник. — Из — под земли ее, что ли, доставать?

— Ежели она под землёй, то из — под земли достанем! — отрезал Старшой.

Он взял под контроль организм, расправил крылья, резко забирая вправо. Вот уж и острая крыша хрустального замка осталась позади, и леса лукоморские под ним промелькнули, а впереди степи хызрырские полотном жёлтым расстелились.

— И прав ты, брат, и не прав, — со вздохом проговорил Умник. — Пацанёнку мать нужна — согласные мы с тем, возражений не имеем. А вот в том, чтобы снова по свету мотаться, доблести нет. Сам вспомни — было уже это, и что? Снова вознамерились наступить на те же грабли, да с тем же удовольствием?

— Правильно говоришь, Умник, — поддержал младшего брата Озорник. — Да не найдём мы никого, потому как нет более на свете змеев нашей породы, а Горышу в наше отсутствие тятя да дядька Кощей так занянчат, что потом не исправишь, и вообще за всю жизнь не выправишь.

Нахмурился Старшой, но правоту братьев признал. Хотел он развернуться, да восвояси отправиться, но тут к нему орёл подлетел. Птица кувыркнулась через голову, превратилась в добра молодца. Горыныч мигом парню чернокудрому спину подставил и, повернув к нему головы, тремя глотками сказал:

— Ну здравствуй, брат названный Велес! Чего десять лет в гости не заглядывал, вестей о себе не давал?

— И ты здравствуй, Горыныч! — Поприветствовал его скотий бог. — Ты уж прости за молчание, не злономеренно оно. Не заметил, как время пролетело, не думал, что столько минуло.

— Ага, минуло! Воз и маленькая тележка! Гы! — Ответили змеевы головы хором.

Помощь мне твоя надобна, побратим. Не хочешь ещё раз под землёй прогуляться?

— А чего тебя в царство Пекельное потянуло? — Хохотнула левая голова. — По Усоньше никак соскучился?

— Хочешь — верь, побратим, хочешь — не верь, но угадал ты. Да только Усоньша сейчас не в царстве Пекельном, она в землях Латынских отирается. Ринулся я туда с поручением Сварога, да наткнулся на стену невидимую. Много раз пытался сквозь неё пройти, али лаз какой отыскать — бесполезно! Нет ходу, и всё тут. Но не зря я всем зверям и птицам вместо отца родного, подсказали мне ход в земли те, в аккурат под адовым царством проходит. Пойдёшь ко мне в спутники?

— Отчего ж не пойти? — Ответил Горыныч. — Пойдём. Вот только не знали мы, что ниже Усоньшиных владений ещё что — то имеется. Что за местность такая неведомая?

— Разлом то, где отец мой названный, царь Вавила, смерть свою нашёл, — вздохнул Велес. — А я там хочу Ярилу с Усладом обнаружить.

— Да ведь захлопнулся разлом, и царя нашего и жену его похоронил.

— Для меня это не преграда, как закрылся, так и откроется. Слово только знать надобно нужное. А там уж найду, за мной не станет!

— Может, и мы что найдём… — прошептал Умник.

— Ага, жену! — хохотнул Озорник.

Но братья насмешку проигнорировали, и Горыныч, развернувшись, помчался к столице Лукоморья, на луг, где молния в землю ударила. Нашли побратимы следы провала, подождали, пока перед Велесом — Власием земля разверзнется, и переглянулись.

— И что там ждёт? — подумал вслух Озорник.

— После царства Пекельного под землёй нам ничто уже не будет сюрпризом, — прорычал Старшой.

— Твои слова да Роду в уши, — хохотнул Озорник, на что Велес, посмеиваясь, ответил:

— Кстати, други мои, не зарекались бы на счёт сюрпризов, Род последнее время глуховат стал…

Глава 9

Дедушка Род слышал прекрасно, хотя последнее время с утра до ночи и с ночи до утра мечтал оглохнуть. Но глухота по заказу не случается, а потому прибегнул измученный отец всех богов к механическим средствам — заткнул уши паклей. И пожеланий змея Горыныча по поводу сюрпризов не слышал. Правильно говорят: на чужие уши надейся, а сам не плошай. Хотя и без пакли до Рода в эти дни вряд ли чьи просьбы доходили, поскольку в саду райском продолжалась самая что ни на есть вакханалия. Шум, гам, хохот, разговоры, песни, пляски, драки да мордобития.

Сварог, управитель райский весь день голову ломал, как от гостей избавиться придумывал. К вечеру утомился так, что едва до постели добрался. Но и там думы не отпускали, долго с боку на бок ворочался, уснуть не мог. Да и не привык он под громкие песни засыпать, а у родственников, как назло, веселье в самом разгаре, того гляди к дракам приступят. Ближе к утру гости угомонились, и только Сварог с трудом задремал, как страшный рёв сотряс мировое дерево. Райский управитель на ветку дуба солнечного выбежал. Уши руками зажал и, простонав: «Да будет когда в Ирие порядок?», закрутился огненным веретеном. Отправился Сварог посмотреть, что так рассердило Перуна в столь поздний час — его — то голос ни с чьим другим не перепутаешь.

Как ни странно, порядок в Ирие, пусть даже не полностью, а частично, навёл тот сын Сварога, какой ни то что умным не считался, а едва ли не дурнем слыл. Перунушко отличился. Специально медноголовый ничего не планировал, действовал по наитию, но с неожиданной эффективностью.

Проголодался Перун, а дома — шаром покати. Печь не топлена, еда не варена, жены след простыл. Пошёл Сварожич свою благоверную искать, да и застукал в самый пикантный момент — в винограднике, с сатирами обнималась. Ох, и взъярился ж он! Взревел дурным голосом, схватил сатиров в охапку, да с небес на землю кинул. Того, что с сатирами дриады да наяды попали в его ручищи, даже не заметил. Да и когда б он сортировал их? В гневе Перун страшен, так что проштрафившиеся ещё легко отделались. Но вот сразу медноголовый бог успокоиться не смог, он понёсся по Ирию, собирая всех, кто в руки его загребущие попадётся. Через час не осталось в саду райском никого из челяди загостившихся богов.

Сварог всполошился, понимая, что и олимпийцы в полном составе, и родня их италийская, и прочие гости тут же к Роду с жалобами направятся. Примерно через часок — другой после того, как Перун умолкнет. Отлежатся и пойдут дружной компанией кляузничать. Жаловаться будут, говорить, дескать, никак им без прислужников, мол, боги они, ранга высокого, чину великого, неужто сами будут горшки обжигать? А ещё позорнее, носить те горшки до отхожего места? А кто виноват будет? Конечно же он, Сварог!

Глянул вверх, ожидая увидеть тучу чёрную, и поразился — облако на тёмном своде белизной первозданной сверкает. Взлетел к отцу,